Сидя в своём чулане под лестницей Сэльма незаметно задремала. Она подумала о том, что в принципе её камера не изменилась, если даже не стала меньше. Правда её больше не пытали, не приходил этот свиноподобный Гард и не тыкал ей в губы свой мерзкий отросток. Сэльма выглянула из своего чулана.
– Дедушка! – позвала она ростовщика. В доме было тихо, наверное, старик пошёл на рынок или ещё куда-нибудь. Сэльма выбралась из своего укрытия под лестницей и прошлась по половицам пола, прислушиваясь к каждому шороху. Забинтованные ноги всё ещё отзывались сильной болью при каждом шаге, но она всё равно заставляла себя ходить, каждый день хоть понемногу. Стараясь ступать как можно тише, Сэльма поднялась на второй этаж. Она и сама не знала что с ней происходит, она постоянно о чём-то думала и чем больше она думала, тем больше приходила к мысли, что дальше так продолжаться не может. Нужно что-то менять! Нужно поменять пока не стало слишком поздно! «Когда ты попадёшь к ним снова, тебе уже не вырваться!» – думала Сэльма. Она подошла к окну и осторожно выглянула на улицу. Она подумала, что правильно сделала, что не пошла к Курту или Робину. В трущобах её искали бы в первую очередь. Кроме того там полно тех кто продаст тебя за одну серебряную монету. Сэльма увидела в окно ставший ей уже привычным маленький фрагмент улицы, грязной и тёмной. Она заметила человека, быстро шедшего по улице и тут же отпрянула от окна, прижавшись к стене. Внизу забарабанили в дверь и Сэльме стало страшно.
– Открывай старик! – услышала она голос, показавшийся ей знакомым. «Это же Жан!» – Сэльма скатилась вниз по лестнице и распахнул дверь, когда мальчишка собирался уже уйти, проклиная удалившегося неизвестно куда ростовщика. Увидев пред собой Сэльму, он обомлел.
– Сэльма! – проговорил он, но она, схватив его за руку втащила за собой в дом и крепко обняла.
– Жан! Тебя не поймали! – она чуть не расплакалась от счастья.
– Конечно, не поймали! Потому что ты меня не сдала! – пробурчал Жан, вырываясь из её объятий.
– Ну же расскажи мне что происходит! – попросила Сэльма не отпуская его.
– Ты же ничего не знаешь! – Жан рассмеялся.
– Лукас Синт со своими друзьями, лордом Рикардом и Норманом Кемпбелом, чтобы освободить тебя напали на городскую тюрьму! Они перебили всю стражу и освободили узников! Но ты уже сбежала! – Жан довольно захихикал.
– Они привели с собой отряд? – уточнила Сэльма.
– Нет! Их было только трое! Ну и я ещё им немного помог! Представляешь?
– Ты-то как там оказался? Ну ладно не важно! Всего трое, говоришь? – у Сэльмы потеплело на душе, отчего-то рыдания подкатили к горлу. До сих пор никто не рисковал своей жизнью ради неё!
– Ну вот, – продолжал Жан, – потом они захватили Ратушу! Убили начальника стражи! Его голова теперь служит украшением над воротами городского суда! Вчера лорд Латурн пришёл и с ним ещё почти триста человек! Вместе с городскими нас почти пятьсот человек!
– А что гарнизон?
– Когда они узнали о приближении лорда Латурна, они решили, что идёт вся наша армия! Короче говоря, они сбежали в Габр! Оружия оставили полную кладовую! И даже лошадей несколько! Лорд Латурн сказал, что никогда не видел, чтобы три человека захватили целый город! Он сказал, что сир Лукас, гениальный военноначальник и по-хорошему, Королеве следовало бы назначить его командовать всеми нашими отрядами!
– Понятно! – силы вдруг оставили Сэльму, ноги сильно разболелись, она бы села прямо на пол если бы Жан не поддержал её.
– Я сейчас сбегаю за сиром Лукасом! – сказал мальчик, – он весь город на ноги поднял чтобы найти тебя!
Жан убежал. Сэльма вернулась в лавку ростовщика и села за стол. Слёзы текли по её щекам. Больше ей нечего было бояться! Город перешёл под контроль её друзей. Как во сне услышала она стук копыт. Дверь распахнулась так сильно, что едва не слетела с петель и в комнату ворвался Лукас Синт в сияющих доспехах и сине-жёлтом плаще, цвета дома Рикардов. Увидев Сэльму, он бросился перед ней на колени и прижал её забинтованную руку к своим губам. Ей показалось, что он плачет.
– Ну что Вы сир Лукас! – мягко проговорила Сэльма, – Вам не о чем переживать! Со мной всё хорошо!