В среду после школы решили собраться у Вити. Май 1979 года перевалил за середину, на улице стояла теплынь, девчонки распахнули куртки, а Витька так и вообще без верхней одежды в школу пришел, у него школьный синий пиджачок, ему и в нем жарко на майском солнцепеке. Девчонки щеголяли в эластичных колготках; такую роскошь могла себе позволить не каждая старшеклассница, но у Лиды с Ирой денежки-то водились. И хотя с Витей была договоренность не тратить деньги на пустяки, купить новые колготки, особенно если тебе случайно повезло зайти в «Серый» именно в тот день, когда в конце месяца их «выкинули» для плана – тут уж сам бог торговли Меркурий велел. Главное – не создавать у мамы когнитивный диссонанс, пусть не думает, зачем она так много денег Лиде на колготки дает, пусть думает, что это одни и те же колготки, что Лида их просто очень аккуратно носит вот уже полгода.
Еще зимой в школе каждый класс разделили на две неравные части – тех, кто учился хорошо и останется доучиваться в школе девятый и десятый классы, и троечников, которых отправят в ПТУ. Лида помнила, что в прошлый раз Ирка загремела в ПТУ, вроде бы пошла в медицинское. Сейчас же она оказалась в списке классной элиты, потому что реально хорошо стала учиться, и ее оставили в девятый/ десятый класс. Но экзаменов в восьмом классе никто не отменял, нужно было готовиться. Четыре экзамена – сочинение, русский устно, алгебра письменно, геометрия устно. Поэтому сегодня собрались у Лиды для изготовления шпор, не гусарских, конечно, а в смысле – шпаргалок. Геометрию взял на себя Витя, русский поделили Лида с Ирой. Лида писала грамотно, первой школьной науки хватило на всю жизнь, но вот запоминать правила и учить билеты – это же совсем другая история.
Выполнили дневную норму, решили, что все, перевыполнять не будут.
– Я пойду, – сказала Лида, вставая и расправляя затекшие плечи; удерживать ее никто не стал.
А Ира осталась. Когда за Лидой захлопнулась дверь и Витя вернулся в свою комнату, Ира стояла у окна и майское солнце очерчивало волшебным карандашом ее идеальные контуры. Витя подошел, тронул рукой пшеничную прядь, мимолетно подумал: «Откуда в мае спелая пшеница?» Упругие пружинки Ириных кудряшек призывно качнулись, и Виктора затопило волнами любви и нежности, так, что он моментально забыл, что сегодня еще не обедал…
Глава 6
– Петь, ты не видел мою серую папку?
– Ну, ту, с кнопочкой.
– ?
– Там мои рабочие журналы лежали!
– А, ты про эту! Нет, не видел.
– Куда же она могла деться? Я ее уже сто лет не видел, вел новые записи в новой тетради, а та папка… Черт! – Константин досадливо с трудом захлопнул дверцу письменного стола, откуда начала было вываливаться стопка бумаг, старых газет и журналов.
– Нужна очень?
– Да нет, там старые записи, эта папка со мной еще из 2020 года путешествует. Эти записи и не нужны мне сейчас, все наизусть помню, но я просто хотел новую заполненную тетрадь туда доложить, как в архив, а папки нет.
– Вот тебе новая папка, положи тетрадь, будет архив, том два. А старая найдется только после генеральной уборки – ты посмотри, какой срач мы тут с тобой развели. Здесь нужна сильная женская рука, сами не справимся…
Когда Джону принесли расшифровку записей за май, он, хоть и проглядывал все по диагонали, обратил внимание, что Константин заметил пропажу папки. Петр был вызван на разговор.
– Как ты думаешь, когда он снова вспомнит про эту папку?
– А я – знаю? Да, может, опять не скоро, не нужна же она была ему несколько месяцев. Возможно, когда он испишет еще одну тетрадь и нужно будет положить ее в папку, тогда и вспомнит. Но, с другой стороны, для архивных документов у него теперь есть папка номер два, может, он и не станет старую искать.
– Ладно, будем решать проблемы по мере их поступления. Главное, чтобы до этого генеральная уборка не была сделана и отсутствие папки не всплыло раньше, ты уж позаботься. У меня пока все.
– А у меня – нет, – ледяным голосом произнес Петр.
– У меня вопрос по поводу моего вознаграждения за ту самую папочку. Почему вы молчите?! Ваши эксперты не поняли ее ценности? Вы ждете, пока начнутся рождественские скидки?