Читаем Противостояние полностью

В доме стояла деревенская тишина: никто не сверлил стену в соседней квартире и не слушал популярную музыку. Из-за состояния блаженного покоя мне не сразу удалось вернуться в реальность и вспомнить, где я нахожусь. Я просто лежал на мягкой сетке старинной кровати и кайфовал в тишине, покое и безопасности. Никто за мной не гнался, никто в меня не стрелял, и не нужно было ни от кого убегать. Вчера сюда, на дачу Гутмахера, я вернулся только около полуночи. Остаток вчерашнего дня и весь вечер я устраивал Дашу Ордынцеву на новой квартире и решал ее житейские проблемы. Обычный пустой разговор со случайным таксистом неожиданно кончился знакомством и сотрудничеством. Мы с ним отправились не в Очаково, куда я подрядил его нас отвезти, а на другой конец Москвы в Бескудниково.

Таксиста звали просто, Кузьмичем, было ему прилично за пятьдесят, и были и он и его жена Катя, как оказалось, хорошими людьми. То, что Даше будет у них удобно жить, я почему-то не сомневался. Мы легко сошлись в цене за комнату и пансион, после чего совместными усилиями отправили измученную девушку спать. Хозяйка Катя до пенсии работала медсестрой и могла оказать моей измученной революционерке квалифицированную медицинскую помощь. Решив организационные вопросы размещения Ордынцевой, я занялся не менее сложными проблемами ее легализации.

Для этого мне пришлось ехать на другой конец Москвы за Дашиными липовыми документами. Я заказал их еще две недели назад, оплатил, но все не мог найти времени забрать. Решив это вопрос, я отправился спрятать в тайник ключ от ячейки в банковском сейфе, в которую положил свою часть сокровищ. Времени на все ушло уйма, так что на дачу я попал около двенадцати часов ночи. Аарон Моисеевич и Ольга уже не чаяли увидеть меня живым. На меня набросились с упреками, так что в возмещение «морального ущерба» пришлось им во всех подробностях рассказывать обо всех событиях этого суматошного дня. Только после этого мне удалось доползти до своей комнаты и упасть на постель…

Я еще несколько минут бездумно пролежал в постели, пытаясь «удержаться в режиме приятного сна», как сказал бы какой-нибудь ученый, но не образованный человек. Однако, как это часто случается, сон куда-то незаметно ускользнул, оставив только чувство легкости и сожаление утраты,

Комната, в которой я спал, была вполне цивильна и по-своему стильно обставлена тяжелой деревянной мебелью.

Я лежал на никелированной кровати, украшенной многочисленными шишечками и шариками. Подо мной нежно прогибалась и скрипела старинная «панцирная сетка». Такие проваливающиеся под телом сетки были в моде в сороковых-пятидесятых годах прошлого века, придя на смену более аскетическим и жестким, так называемым «английским». Спать на таких кроватях вредно, но комфортно.

Когда мне надоело валяться, я встал и отправился искать своих «подельников».

— Доброе утро! — поприветствовал я Гутмахера. Он сидел перед новым телевизором с плоским экраном на жидких кристаллах. Откуда он тут взялся, старик не сказал, поспешил замять возможный вопрос:

— Какое сегодня чудесное утро! Как вам спалось после вчерашних подвигов? — воскликнул он, как мне показалось, без особого интереса к вопросу.

— Великолепно! — в тон ему ответил я, потом ехидно спросил: — Вы же говорили, что у вас нет телевизора.

— Пришлось, знаете ли, вчера купить, — как бы, между прочим, о мелочи, сказал он, — Олюшка привыкла к средствам массовой информации, и ей без телевизора неуютно.

— Ну, надо же! — только и смог сказать я. Такой телевизор стоил под штуку баксов. Старик все больше удивлял меня своей нестандартностью. То он походил на нищего пенсионера, потом на сурового Чингисхана, теперь вот превратился в нежного возлюбленного.

— Ну, и что нового делается в мире? — спросил я.

— Все как всегда: терроризм, катастрофы и криминальные преступления.

— Про нас ничего не передают?

— Слава Богу, пока ничего.

— А что слышно насчет завтрака?

— Увы, для этого мне нужно сходить в магазин, но я не могу отлучиться, боюсь, если Олюшка скоро проснется, будет волноваться, куда я запропастился.

— Понятно, — прервал я его объяснения, — далеко отсюда местные центры инфраструктуры? Я сам схожу.

— Здесь все рядом, есть даже маленький рынок. Как вы думаете, Олюшка любит деревенские молочные продукты?

— Обожает, — соврал я, ни сном, ни духом не представляя, что любит его «Олюшка». Когда она жила у меня, то с удовольствием ела все, что, как говорится, «было не прибито».

— У нас на рынке продаются чудесные, натуральные молочные продукты. Как вы думаете, они ей понравятся? Она, наверное, привыкла к переработанным, городским.

— Вот чего не знаю, того не знаю, — покаянным голосом признался я, — как-то настолько не углублялся в ее вкусы. Она, кажется, росла в провинции, может быть, и сможет проглотить нормальное коровье молоко.

— Вы думаете? — обрадовался Гутмахер. То, что я слегка стебусь, он или не заметил, или проигнорировал. — Чудесно, тогда я сейчас же и схожу. Вы останетесь, чтобы Олюшка, когда проснется, не почувствовала себя одинокой?

Перейти на страницу:

Все книги серии Бригадир державы

Похожие книги