Читаем Процесс полностью

Кухарка его квартирной хозяйки, г-жи Грубах, приносившая ему завтрак ежедневно около восьми, на этот раз не пришла. Такого до сих пор не бывало. К. подождал еще немного, посмотрел, не поднимая головы с подушки, в окно на жившую напротив старуху, которая сегодня наблюдала за ним с совершенно не свойственным ей любопытством, затем, чувствуя одновременно недоумение и пустоту в желудке, позвонил в колокольчик.

В дверь тут же постучали, и вошел мужчина, которого К. в этой квартире еще ни разу не видел. Сухощавый, но крепко сбитый, он был одет в плотно прилегающий, подпоясанный ремнем костюм на манер дорожного, со множеством карманов, пряжек и пуговиц; хотя было непонятно, какая от всего этого польза, платье вошедшего выглядело чрезвычайно практичным.

– Вы кто? – спросил К., приподнимаясь в постели.

Вошедший, однако, уклонился от ответа, словно его появление следовало принять как должное, и сказал только:

– Звонили?

– Мне Анна должна принести завтрак, – сказал К. и попытался собраться с мыслями, чтобы определить, кто, собственно, таков этот человек. Но тот не дал себя долго разглядывать, а повернулся к двери и, приоткрыв ее, сказал кому-то, явно стоявшему прямо у входа:

– Хочет, чтобы Анна принесла ему завтрак.

В соседней комнате тихонько засмеялись – непонятно, один голос или несколько. Хотя этот смех вряд ли содержал для чужака какую-либо доселе неизвестную информацию, он словно бы доложил К. об ответе:

– Это невозможно.

– Вот еще новости, – сказал К., соскочил с кровати и проворно натянул штаны. – Ну-ка, посмотрим, кто там в соседней комнате и как г-жа Грубах объяснит мне подобное вторжение.

Ему тут же пришло в голову, что не обязательно было говорить это вслух и что он тем самым как бы признал право чужака надзирать за ним, но сейчас это показалось ему неважным. Незнакомец, однако, так и воспринял его слова, потому что сказал:

– Может, лучше вам остаться здесь?

– И не останусь, и слушать вас не буду, пока не представитесь.

– Я же как лучше хотел, – сказал чужак и без возражений открыл дверь. В соседней комнате, куда К. вошел медленнее, чем собирался, все было на первый взгляд почти так же, как вчера вечером. В гостиной г-жи Грубах, забитой мебелью, салфетками, фарфором и фотографиями, казалось, освободилось немного места, но точно сказать было невозможно. Главное изменение состояло в присутствии мужчины, сидевшего у открытого окна с книгой, от которой он теперь оторвался.

– Вам следовало оставаться в вашей комнате. Вам что, Франц не сказал?

– Так что вам от меня нужно? – спросил К., переводя взгляд с нового знакомца на Франца, все еще стоявшего у двери, и обратно.

В открытое окно К. снова увидел соседку, со старушечьим любопытством перебравшуюся к другому окну, прямо напротив, чтобы ничего не пропустить.

– Мне надо к г-же Грубах, – сказал К. с таким движением, будто хотел вырваться из рук обоих мужчин, хоть их и не было рядом, и собрался идти дальше.

– Нет, – сказал человек у окна, швырнул книгу на столик и встал. – Уходить вам нельзя, вы же все-таки арестованы.

– Похоже на то, – сказал К., улыбаясь. Он не чувствовал тревоги, скорее облегчение, что теперь невероятное сказано, отчего невозможность ситуации стала лишь очевиднее. – За что же?

– Сообщать вам это у нас приказа нет. Идите в свою комнату и ожидайте. Производство по делу только началось, в свое время все узнаете. Я и так выхожу за пределы полномочий, разговаривая с вами этак по-свойски. Надеюсь, никто не услышит, кроме Франца, а он и сам ведет себя с вами доброжелательно против всех инструкций. Если вам и дальше так будет везти, как при назначении надзирателей, волноваться вам не о чем.

К. хотел было сесть, но заметил, что во всей комнате для этого годится только кресло у окна.

– Еще увидите, как он прав, – сказал Франц, подступая ближе к К. одновременно с другим визитером. Тот, все похлопывая его по плечу, особенно нависал над ним. Вдвоем они ощупали ночную рубашку К., говоря, что теперь ему придется носить рубаху куда похуже, но что эту, как и прочее его белье, они сохранят и при благоприятном исходе дела вернут.

– Лучше отдайте вещи нам, чем на склад, – говорили они. – На складе вечно случаются недостачи, к тому же оттуда все регулярно распродают, неважно, завершено дело или нет. А ведь такие процессы часто затягиваются, особенно в последнее время! Вы бы, конечно, получили на складе компенсацию, но, во-первых, она сама по себе мизерная, потому что распродают не по самой высокой цене, а за взятки; во-вторых, по нашему опыту, сумма с годами тает, переходя из рук в руки.

Перейти на страницу:

Все книги серии Альпина. Антиутопии

Процесс
Процесс

Роман о последнем годе жизни Йозефа К., увязшего в жерновах тупой и безжалостной судебной машины, – нелицеприятный портрет бюрократии, знакомой читателям XXI века не хуже, чем современникам Франца Кафки, и метафора монотонной человеческой жизни без радости, любви и смысла. Банковского управляющего К. судят, но непонятно за что. Герой не в силах добиться справедливости, не отличает манипуляции от душевной теплоты, а добросовестность – от произвола чиновников, и до последнего вздоха принимает свое абсурдное состояние как должное. Новый перевод «Процесса», выполненный Леонидом Бершидским, дополнен фрагментами черновиков Франца Кафки, ранее не публиковавшимися в составе романа. Он заново выстраивает хронологию несчастий К. и виртуозно передает интонацию оригинального текста: «негладкий, иногда слишком формальный, чуть застенчивый немецкий гениального пражского еврея».

Франц Кафка

Классическая проза ХX века

Похожие книги

Ада, или Отрада
Ада, или Отрада

«Ада, или Отрада» (1969) – вершинное достижение Владимира Набокова (1899–1977), самый большой и значительный из его романов, в котором отразился полувековой литературный и научный опыт двуязычного писателя. Написанный в форме семейной хроники, охватывающей полтора столетия и длинный ряд персонажей, он представляет собой, возможно, самую необычную историю любви из когда‑либо изложенных на каком‑либо языке. «Трагические разлуки, безрассудные свидания и упоительный финал на десятой декаде» космополитического существования двух главных героев, Вана и Ады, протекают на фоне эпохальных событий, происходящих на далекой Антитерре, постепенно обретающей земные черты, преломленные магическим кристаллом писателя.Роман публикуется в новом переводе, подготовленном Андреем Бабиковым, с комментариями переводчика.В формате PDF A4 сохранен издательский макет.

Владимир Владимирович Набоков

Классическая проза ХX века
Ада, или Радости страсти
Ада, или Радости страсти

Создававшийся в течение десяти лет и изданный в США в 1969 году роман Владимира Набокова «Ада, или Радости страсти» по выходе в свет снискал скандальную славу «эротического бестселлера» и удостоился полярных отзывов со стороны тогдашних литературных критиков; репутация одной из самых неоднозначных набоковских книг сопутствует ему и по сей день. Играя с повествовательными канонами сразу нескольких жанров (от семейной хроники толстовского типа до научно-фантастического романа), Набоков создал едва ли не самое сложное из своих произведений, ставшее квинтэссенцией его прежних тем и творческих приемов и рассчитанное на весьма искушенного в литературе, даже элитарного читателя. История ослепительной, всепоглощающей, запретной страсти, вспыхнувшей между главными героями, Адой и Ваном, в отрочестве и пронесенной через десятилетия тайных встреч, вынужденных разлук, измен и воссоединений, превращается под пером Набокова в многоплановое исследование возможностей сознания, свойств памяти и природы Времени.

Владимир Владимирович Набоков

Классическая проза ХX века