Читаем Провидец (СИ) полностью

Был он выходцем из чухонцев и в бытность свою преподавал нам с сестрицей теорию паровых механизмов, а так же арифметику с черчением. Элиас был страшно увлечён изобретательством, и регулярно таскал нам свои поделки. Мы с Настенькой, раскрыв свои рты, глядели как движутся шестеренки на чудных машинах. Однажды он приволок механического таракана, размером с собаку, который пыхтя паром бегал по зале, распугав всех гувернанток. Мы с сестрицей смеялись до слез, а няни осеняли себя крестом и бормотали о бесовщине. Корхонен настолько полюбился нашей семье, что и после окончания обучения, временами, захаживал в гости, дабы откушать чаю за тёплой беседой. Славные, беззаботные времена...

Поднявшись на крылечко, я схватился за кольцо дверной ручки и постучался. Поначалу не получил ответа. Даже подумалось, что дома никого нет. Мало ли у человека дел в воскресенье. Тем более, на красного цвета двери красовалась табличка «закрыто». Однако, через некоторое время послышались шаркающие шаги и звук крепкого засова. Следом дверь отворилась, приглашая войти нежным звоном колокольчиков. На пороге меня встретил пожилой господин в сером костюме старомодного кроя: приятной наружности, низкого роста, полноват, с белыми густыми бакенбардами; с темно – серыми глазами, но с отсутствием всякой сосредоточенности в чертах лица. Мысль, как и прежде, гуляла вольной птицей, порхала в глазах, садилась на полуотворенные губы и пряталась в морщинах лба. На голове его покоились монокуляры, что приносили великую помощь старческим глазам.

- Коленька, мальчик мой, – засветился Корхонен, принимая меня в свои объятия, – сколько лет, сколько зим. Совершенно позабыл про старика.

- Ну что ты, Элиас, как можно, – похлопал я друга по спине и передал пакет с гостинцами, – Вот держи. Твои любимые.

- С вишней? – прищурился он.

- С ней родимой.

- Тогда проходь давай, – засуетился Элиас, – Не стой дубом у порога.

Я вошёл внутрь. Лавка встретила меня запахом душистых трав, машинного масла и старины.

- Ты садись, садись, – не унимался Элиас, – Сейчас чаю подам. Обожди чуток, – и скрылся за лестницей.

Мне ранее доводилось бывать в некоторых странных местах, и по сравнению с ними эта лавка выглядела обычнее некуда: витрины с одной стороны занимали новейшие измерительные приборы и канцелярские принадлежности, стеллажи с другой заполняли кляссеры с почтовыми марками и монетами, фарфоровые статуэтки, часы и прочее антикварное барахлишко, представляющее интерес сугубо лишь для истинных ценителей.

Одна только вещь категорически не вписывалась ни в категорию «механизмов», ни в категорию «раритетов»: прямо над прилавком висело полотно с панорамой крепостных сооружений под хмурым осенним небом, сыпавшим на серые крыши мелким холодным дождем. Картину освещали две, пока ещё редкие, электрических лампочки; их лучи придавали полотну странную глубину.

Я так увлекся его созерцанием, что совершенно не заметил возвращения Элиаса.

- Петропавловская крепость. Надеюсь, она не вызвала у тебя дурные воспоминания. – произнес он, одним глазком глянув на картину и продолжил греметь расписным сервизом.

- Помниться, ты говаривал, дескать есть в этой жизни вещи, которые не забываются, – ответил я – Петропавловская крепость будет являться во снах до скончания моих дней.

- Понимаю, – прошептал Элиас. Кусок сахара плюхнулся в чашку.

- Железные ворота. Жандармский офицер отправляется хлопотать, дабы дать приют, – всплывали воспоминания, - Переговоры ведутся довольно долго. Наконец, ворота открываются — пожалуйте! Проходим через кордегардию, где под ружьем стоят два взвода солдат. Звон кандалов гулко отдается под каменными сводами. Проходим коридор нижнего этажа. Двери камеры настежь. А после, два года одиночества, Элиас. Два года в ожидании казни. Такое не забывается.

- Былого не вернёшь, Коленька. Главное, теперича ты здесь, собираешься откушать чаю со старым другом. Это ли не чудо?

- Разумеется, – улыбнулся я, отпив глоток ароматного чая.

- Уж доколе заговорили, – замялся Корхонен, – Не запиши меня в кровные враги ежели полюбопытствую, как тебя помиловали. Сам то не расскажешь, хоть и клещами тяни.

- Так ведь ты и не спрашивал, – напомнил я.

- Так ведь, того самого, опасался.

- А теперича чего? Не опасаешься?

- Теперича я стар больно. Имею право, – нахмурился Элиас.

Я рассмеялся. Задумался, вспоминая каждый миг второго дня моего рождения. Собрался с мыслями и начал свой рассказ:

Перейти на страницу:

Похожие книги