Вдвоем они прошли коридорами, потом через хозяйственный двор, до маленькой лавки, над дверью которой значилось «Уилл Харди, его светлости придворный ювелир». Владелец еще не ложился — окошко подсвечивала новомодная масляная лампа.
— Будь осторожна, дочка, — тихо сказал пожилой барсук, открывший дверь ранним посетителям.
— Не беспокойся, папа, — улыбнулась Каролина.
— Я присмотрю за ней, Уилл, — твердо сказал Михась, скрывая неуверенность за суровым голосом и нахмуренными бровями. — Не впервой идем.
Они медленно двинулись к северным воротам, и уже уходя за угол, Каролина оглянулась: ее отец так и стоял в дверях, глядя в след. Она еще замедлила шаг, помахав последний раз...
Сквозь внутренние дворы, проходы, арки Михась и Каролина прошли к северным воротам, а там, оставив рюкзаки у порога, распахнули толстенную, укрепленную железными полосами дверь, в караулку.
— Михась Яркий Лист, Каролина Харди. Скауты. Нас должен...
— Тут я, — из тенистого угла, как призрак, возник низкорослый, худощавый грызун-морф. Крэйг, морф луговой чернохвостой белки подхватил мешок, привесил на пояс с одной стороны короткий меч, с другой — дубинку, подпрыгнул, проверяя — не звенит ли где, не бренчит ли. — Готов.
— Тройка Михася, в составе: Михась Яркий Лист, Каролина Харди, Крэйг Лантонер. Дальний рейд, — пробормотала старшая смены, скрипя гусиным перышком по пергаменту. — Писано четвертого дня, марта месяца, года от падения северных границ семьсот шестого. Прошу, сэр. Подтверждение.
Михась повернул на пальце, обычно носимое печаткой внутрь родовое кольцо-печатку, промокнул губкой и приложил к пергаменту. На желтоватом листе остался четко различимый оттиск — голова лиса, на фоне кленового листа.
— Возвращайтесь сэр, — сказал старший смены, лично открывая ведущую за стены калитку. — И удачи вам.
— Так ли необходимы все эти записи? — спросила Каролина, когда за их спинами стукнул засов калитки.
— Мало ли, — Михась оглянулся. Они шли по небольшой лощинке и на фоне светлеющего неба, Цитадель казалась застывшей громадиной, темной и мрачной. — Всякое может быть. Каждый из нас надеется на лучшее. Но готовимся мы к худшему. Запись в журнале, да иногда клочки пергамента, оставленные в тайниках — зачастую это все, с чем мы начинаем поиски пропавшей тройки.
Они шли уже почти четверть часа, как раз миновали каменные столбы, обозначавшие северную границу Метаморской долины и начало Темного прохода, когда из-за столба к дороге шагнула закутанная в плащ фигура.
— Жрица?! — выдохнул Михась, пока Каролина и Крэйг молча рассредоточивались, поглядывая по сторонам.
— Путь ваш будет долог, и раз уж в моих силах хотя бы чуть-чуть облегчить его, — промолвила волчица, повязывая Михасю под плащ шелковый шарф, — то я обязана это сделать. Прими мой знак. Придет время, и тот, кому должно, учует его. А еще, прошу тебя, помни — тот, кому по пути с врагом, еще может стать другом.
Жрица помолчала, глядя в глаза Михасю, потом добавила:
— А вместе с моим знаком, прими мое благословение. Пусть будет ваша дорога легка, шаг беззвучен, а враги рассеянны и забывчивы!
Так они и покинули Метаморскую долину, провожаемые замершей у древних каменных столбов Жрицей и поднимающимся на востоке солнцем.
Отпорная стена. На закате дней империи Суйельман, желая хоть как-то предохранить провинцию от непрерывных набегов с севера, один из последних наместников Северо-Миддлендской провинции повелел построить стену. Барды, никогда не покидавшие безопасные и богатые южные провинции, живописали устроенную на крайнем севере, в снегах и льдах, величественную каменную стену, необозримой высоты сторожевые башни, стальные ворота, тысячные гарнизоны охранников... Увы, правда была куда как прозаичнее. Всего лишь земляная насыпь, со рвом впереди и деревянным частоколом наверху. Даже башни и те были деревянными.
Впрочем, какое-то время Отпорная стена действительно сдерживала напор с севера, но потом вмешалась политика. Один из наместников, дальний родич безвременно усопшего императора, желая занять освободившийся трон, собрал все доступные в провинции войска, в том числе и самые боеспособные — гарнизоны Отпорной стены. Ушел с ними в столицу, да там и сгинул — бесследно, будто в болото канул...
Время не пощадило стену. Ров заплыл и заполнился несомым ветром мусором. Частокол и башни давным-давно где сгнили, где сгорели, вал оплыл и превратился в длинный, заросший кустами и деревьями холм. На его-то вершине и лежал сейчас Михась, до боли в глазах вглядываясь в северные отроги Барьерного хребта. Плоскогорье, постепенно понижающееся к северу, заросшее лесом, пересеченное многочисленными реками... Здесь кончались земли принадлежащие Цитадели и начинались Холмы Гигантов. Действительно всхолмленная земля, принадлежащая лутинам, северным великанам. И Насожу.
«5 апреля 706 года. Пройдя Темным проходом, пересекли границы земель Гигантов. Никаких признаков лутинов. Завтра планируем выдвинуться дальше к северу».
— Каролина, — позвал лис шепотом, — зачем я делаю записи?
— Еще один экзамен? — дернула усами-вибриссами выдрочка.