Читаем Психология Анти-Джокера. О том, что видят все, но не замечает никто полностью

Да, каждый индивидуальный случай – это всего лишь событие; но, когда событий много и они длятся во времени, они становятся процессом, а когда процесс затрагивает большое число людей внутри общества, то его можно назвать социально значимым.

Для примера возьмём случай из медицины. Допустим, есть человек, и он кашляет один раз в сутки. Мелочь, недостойная внимания, на организме это никак не скажется. А если он будет кашлять раз в час? Ну, это вызовет определённую тревогу, вряд ли сильную. А если каждые десять секунд? Стоп. Вот это уже не событие, не случайность, это – процесс, который может представлять угрозу для всего организма.

А что, если посмотреть на наше общество с точки зрения поиска и анализа происходящих в нём значимых процессов? Не задумывались? Это уже совсем другой уровень осознания всего, что происходит с нами, как со страной, так и с человечеством в целом. Мне кажется, мы вообще на себя полноценно с этой стороны никогда не смотрели. Ведь вышеперечисленные факторы: одиночество, жестокость и прочее – лишь симптомы какого-то одного процесса. Сколько их всего, мы даже не представляем. А между тем они происходят здесь и сейчас и чреваты определёнными последствиями для всех нас. Ю. В. Андропову приписывают фразу: «Мы не знаем общества, в котором живём». Вы думаете, что-то изменилось? По моему мнению, мысль актуальна как никогда, и не только для России.

Конечно, было бы неверным однозначно заявлять, что мы вообще ничего не делаем. Есть примеры осознания проблем и борьбы, например с наркоманией или игровой зависимостью, но это капля в море. Одно дело – проблемы наглядные и потому достаточно простые для понимания; но как быть, скажем, с отрицательной динамикой демографии? Ведь рождаемость – это, несомненно, сложный социально значимый процесс, который надо бы развивать, а у нас нет даже единого мнения на этот счёт. Различные формы поддержки семей через социальные программы, конечно, хороши, но малоэффективны.

Вслед за осознанием необходимости анализировать социальные процессы сразу возникают следующие вопросы:

Какие события, протекающие в обществе, имеют высокую частоту повторяемости, то есть уже выросли до масштабов процессов?

Какова их социальная значимость и степень вовлечённости населения?

Какие они несут последствия для общества в отдалённом будущем?

Благодаря чему они существуют и развиваются?

Как ими можно управлять?

Если имеет место некий масштабный процесс и однотипная реакция на происходящее большого количества людей, заставляющая их в этот процесс включиться, тому должны быть некоторые причины. Есть смысл их обнаружить и использовать для управления процессами.

Однако сделать этого мы не можем: слишком много вопросов пока остаётся без ответа, и это не позволяет нам выстроить сколько-нибудь ясную систему ценностей, которая бы позволяла оценивать события: хорошо это или плохо. Кто-то возразит: но ведь есть у нас действующая система? Да, есть, но имеет массу недостатков. Она на сегодняшний день ситуативна, то есть мы оцениваем конкретную ситуацию в отрыве от многих факторов. Фактически остаются за кадром важные моменты:

Какие процессы данное событие поддерживают, а какие угнетают?

Как понять всю цепочку событий, участвующих в этой причинно-следственной связи?

Как оценить все факторы, которые на неё – как на событие и на процесс в целом – влияют?

Вот такой подход в оценке событий я бы назвал процессуальным. Он позволяет более полно оценивать событие и просчитывать его стратегические последствия.

Объясню свою мысль ещё на одном примере из области медицины. Допустим, приходит в поликлинику больной, страдающий высоким давлением. Один врач просто выписывает ему таблетки от гипертонии и отправляет домой. Это ситуативное лечение. Другой же врач обследует пациента комплексно и выясняет, что высокое давление – это полбеды, зато у больного есть ряд факторов риска, которые в будущем усугубят ситуацию и приведут к появлению новых заболеваний. И врач не только выписывает таблетки от гипертонии, но также рекомендует диету, двигательную активность и т. д. Это уже комплексный, или процессуальный, подход. Он полноценен и, как следствие, более эффективен, а главное, позволяет давать более точную оценку «хорошо – плохо» тем или иным событиям.

Следовательно, для того чтобы более полноценно оценить то или иное событие, его надо представить как значимый процесс и понять, какие последствия он несёт в отдалённой перспективе. И уже исходя из этого делать выводы.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Россия между революцией и контрреволюцией. Холодный восточный ветер 3
Россия между революцией и контрреволюцией. Холодный восточный ветер 3

Эта книга — взгляд на Россию сквозь призму того, что происходит в мире, и, в то же время — русский взгляд на мир. «Холодный восточный ветер» — это символ здоровой силы, необходимой для уничтожения грязи и гнили, скопившейся в России и в мире за последние десятилетия. Нет никаких сомнений, что этот ветер может придти только с Востока — больше ему взяться неоткуда.Тем более, что исторический пример такого очищающего урагана у нас уже есть: работа выходит в год столетия Великой Октябрьской социалистической революции, которая изменила мир начала XX века до неузнаваемости и разделила его на два лагеря, вступивших в непримиримую борьбу. Гражданская война и интервенция западных стран, непрерывные конфликты по границам, нападение гитлеровской Германии, Холодная война сопровождали всю историю СССР…После контрреволюции 1991–1993 гг. Россия, казалось бы, «вернулась в число цивилизованных стран». Но впечатление это было обманчиво: стоило нам заявить о своем суверенитете, как Запад обратился к привычным методам давления на Русский мир, которые уже опробовал в XX веке: экономическая блокада, политическая изоляция, шельмование в СМИ, конфликты по границам нашей страны. Мир вновь оказался на грани большой войны.Сталину перед Второй мировой войной удалось переиграть западных «партнеров», пробить международную изоляцию, в которую нас активно загоняли англосаксы в 1938–1939 гг. Удастся ли это нам? Сможем ли мы найти выход из нашего кризиса в «прекрасный новый мир»? Этот мир явно не будет похож ни на мир, изображенный И.А. Ефремовым в «Туманности Андромеды», ни на мир «Полдня XXII века» ранних Стругацких. Кроме того, за него придется побороться, воспитывая в себе вкус борьбы и оседлав холодный восточный ветер.

Андрей Ильич Фурсов

Публицистика / Учебная и научная литература / Образование и наука