Читаем ПСС. Том 38. Произведения, 1909-1910 полностью

Сохранились записи разговоров Толстого о «Вехах» с С. П. Спиро и с П. Б. Струве. Первому он подробно изложил содержание своей статьи и сказал: «Я решил не печатать моей статьи, так как не желаю вызвать, боюсь этого, недоброе чувство в людях».493 С П. Б. Струве Толстой говорил о том, что не понимает православия таких людей, как Владимир Соловьев и ему подобные: «Когда человек уже раз усумнился, и потом начинает строить всякие софизмы, чтобы всё-таки оправдать церковную веру, из которой он вырос, — этого я не могу понять!.... Справедливы ваши упреки интеллигенции в нерелигиозности и, я бы еще прибавил, — в ужасающей самоуверенности. Но я не вижу той религиозной основы, во имя которой всё это говорится, а ведь это главное».494

Статья Толстого о «Вехах» напечатана не была и публикуется в настоящем издании впервые по рукописи № 9, с исправлениями ошибок переписчиков по предыдущим рукописям.

Начальные слова статьи («Вчера я прочел») относятся к заметкам о заседании исторической учебной комиссии общества распространения технических знаний, где происходила беседа о «Вехах» (см. «Русские ведомости» 1909, № 86, и «Слово» 1909, № 86 от 16 апреля).

Стр. 288, строка 4. С крестьянином Василием Кирилловичем Сютаевым (ум. в 1892 г.) Толстой познакомился в 1881 г. (см. подробности в статье К. С. Шохор-Троцкого — «Сютаев и Бондарев» в «Толстовском ежегоднике 1913 года»).

Стр. 289, строка 8. «Безграмотный крестьянин» — Иван Васильевич Колесников, живший в Челябинске.

ОПИСАНИЕ РУКОПИСЕЙ.

В ГТМ (AЧ, папка 121, №№ 13—21) хранятся следующие рукописи, относящиеся к статье „О «Вехах»“:

№ 1. Автограф. 8 листков клетчатой бумаги, вырванных из блокнота. Текст на одной стороне, за исключением лл. 5 и 6, где имеются вставки на обороте. На обложке рукой Н. Н. Гусева: «О Вехах. 20/IV 09».

№ 2. Остатки машинописной копии с № 1. 5 листов разной бумаги (остальные перешли в следующие копии), с авторской правкой и вставками. На обложке — той же рукой: «О Вехах. 21/IV 09».

№ 3. Остатки новой машинописной копии с № 2. 1 срезок и 1 л. обыкновенной писчей бумаги 4° (копия с л. 5-го предыдущей рукописи). На обложке — той же рукой: «О Вехах. 22/IV 09».

№ 4. Остатки новой машинописной копии. 7 листов разной бумаги, с новой авторской правкой. На последнем листе — дата рукой Толстого: «29 Апреля 1909» и подпись: «Левъ Толстой». На обложке рукой Н. Н. Гусева: «О Вехах. 29/IV 09».

№ 5. Остатки новой машинописной копии. 8 листов разной бумаги, с новой авторской правкой. На обложке — той же рукой: «О Вехах. 5/V 09».

№ 6. Остатки новой машинописной копии. 5 листов разной бумаги с новой авторской правкой. На обложке — той же рукой: «О Вехах, вечером 5/V 09».

№ 7. Остатки новой машинописной копии. 5 листов разной бумаги, с новой авторской правкой. На обложке — той же рукой: «Вехи 7/V 09».

№ 8. Остатки новой машинописной копии. 6 листов равной бумаги, с новой авторской правкой. На обложке — той же рукой: «Вехи 9/V 09».

№ 9. Машинописная копия. 16 листов обыкновенной писчей бумаги 4°, с поправками автора. Полный текст. На первом листе наклеен вырезанный из «Круга чтения» эпиграф. Под текстом — дата рукой H. Н. Гусева: «9 мая 1909».

————

 

О ГОСУДАРСТВЕ.

ИСТОРИЯ ПИСАНИЯ.

Еще в марте 1909 г. в Дневнике Толстого, среди очередных вещей, упоминается «Стражник» (см. записи от 16 марта). Надо полагать, что здесь разумеется именно тот разговор со стражником, который лег в основу статьи о государстве. Это поддерживается записью А. Б. Гольденвейзера от 31 мая 1909 г.: «Нынче Л. Н. сказал мне: — Я вчера вечером думал об ужасах нашего правительства и без всякого усилия жалел этих людей. Часто значительные события проходят незаметно, а пустяк заставляет много понять. Я зимой как-то гулял, зашел далеко и устал. Меня нагнал стражник в санях, я подсел к нему и подумал, что нужно по-человечески поговорить с ним. В разговоре я спросил его, — как он может служить в такой дурной должности. — Что ж прикажете делать? Где нынче получишь тридцать пять рублей? А у меня семья большая, всех прокормить надо. — Так и Столыпин. И я понял, что все в этом, и мне жаль стало этих несчастных людей» («Вблизи Толстого», I, стр. 270). Это — почти цитата из статьи о государстве.

Статья была продиктована Н. Н. Гусеву, который записал ее стенографически, а потом была переписана на машинке. Как видно по дате, стоящей под текстом, это было 26 февраля 1909 г. Весьма вероятно, что Толстой сначала думал воспользоваться этой записью и написать какую-то вещь под заглавием «Стражник». Но работа не пошла — и только 10 мая Толстой вернулся к этой записи и стал поправлять ее. Тогда же на обложке появилось (написанное рукой Н. Н. Гусева) название «О государстве». 12 мая вся работа по исправлению была закончена, как это видно и по датам на обложках, и по записи в Дневнике от 13 мая 1909 г.: «Вчера поправил о государстве».

Перейти на страницу:

Все книги серии Толстой Л.Н. Полное собрание сочинений в 90 томах

Похожие книги

Аламут (ЛП)
Аламут (ЛП)

"При самом близоруком прочтении "Аламута", - пишет переводчик Майкл Биггинс в своем послесловии к этому изданию, - могут укрепиться некоторые стереотипные представления о Ближнем Востоке как об исключительном доме фанатиков и беспрекословных фундаменталистов... Но внимательные читатели должны уходить от "Аламута" совсем с другим ощущением".   Публикуя эту книгу, мы стремимся разрушить ненавистные стереотипы, а не укрепить их. Что мы отмечаем в "Аламуте", так это то, как автор показывает, что любой идеологией может манипулировать харизматичный лидер и превращать индивидуальные убеждения в фанатизм. Аламут можно рассматривать как аргумент против систем верований, которые лишают человека способности действовать и мыслить нравственно. Основные выводы из истории Хасана ибн Саббаха заключаются не в том, что ислам или религия по своей сути предрасполагают к терроризму, а в том, что любая идеология, будь то религиозная, националистическая или иная, может быть использована в драматических и опасных целях. Действительно, "Аламут" был написан в ответ на европейский политический климат 1938 года, когда на континенте набирали силу тоталитарные силы.   Мы надеемся, что мысли, убеждения и мотивы этих персонажей не воспринимаются как представление ислама или как доказательство того, что ислам потворствует насилию или террористам-самоубийцам. Доктрины, представленные в этой книге, включая высший девиз исмаилитов "Ничто не истинно, все дозволено", не соответствуют убеждениям большинства мусульман на протяжении веков, а скорее относительно небольшой секты.   Именно в таком духе мы предлагаем вам наше издание этой книги. Мы надеемся, что вы прочтете и оцените ее по достоинству.    

Владимир Бартол

Проза / Историческая проза