С нетерпением ожидали мы весточки от Владимира Ильича. А тот, возвратившись из ссылки, принялся за осуществление задуманного плана. Он разъезжал по городам России, налаживал подпольную работу, подготавливал почву к созданию общерусского партийного печатного органа.
Наконец, в Омск пришло долгожданное письмо. Ильич сдержал обещание и вызывал Пантелеймона Николаевича из Сибири в Россию, в Псков. По дороге туда Лепешинский должен был заехать к Ленину, в Подольск, где в это время жила мать Владимира Ильича с семьей.
Вместе с мужем и дочуркой я доехала до Москвы. Здесь мы на время расстались: Пантелеймон Николаевич направился к Ильичу в Подольск, а я — в Могилевскую губернию, к родным Лепешинского.
Муж впоследствии рассказывал мне, как радушно и гостеприимно встретили его в Подольске и сам Ильич, и вся семья Ульяновых. Ленин ходил вместе с ним по городу, показывая его достопримечательности и окрестности. Снова давние противники подолгу сражались за шахматной доской. Но главное время было посвящено обсуждению будущей партийной работы Пантелеймона Николаевича в Пскове.
Лепешинский становился одним из агентов «Искры», которую было решено издавать за границей. Псковское земское статистическое бюро, сказал ему Ильич, уже осведомлено о Пантелеймоне Николаевиче и ожидает его для работы в качестве статистика.
Работая статистиком, муж должен был конспиративно обслуживать «Искру» — посылать для нее корреспонденции, печатные и рукописные материалы, вести с редакцией шифрованную переписку, получать из-за границы экземпляры «Искры» и другую нелегальную литературу, хранить и распространять ее…
Для ведения подобной работы требовались люди, обладавшие достаточными конспиративными навыками и мужеством. Пантелеймон Николаевич был именно таким человеком. Он без колебаний принял на себя обязанности псковского агента «Искры».
Не откладывая, Лепешинский выехал в Псков и вскоре же приехала туда к нему и я.
Поселившись в Пскове, мы с мужем убедились воочию, какую огромную работу проделал там Ильич. В умах псковских разночинцев, группировавшихся вокруг земского статистического бюро и настроенных либерально, Ильич произвел целую революцию. Даже заведующий бюро, личность весьма аполитичная, не устоял перед обаянием Ленина как автора книги «Развитие капитализма в России», в которой блестяще использована земская статистика.
По мысли Ильича, Псков должен был явиться посредствующим конспиративным пунктом, связывающим заграничный центр с Петербургом. Для этих целей следовало организовать в Пскове социал-демократическую группу, иметь приют для нелегальных, приезжающих из-за границы, и так далее.
Деятельность Ленина, подготавливавшего создание революционной политической газеты, не осталась тайной для полиции; уже началась тщательная слежка. Но в мае 1900 года ему удалось получить заграничный паспорт, и в июле того же года он выехал за границу.
Прошло немного времени — и «Искра» начала выходить. Газета установила тесные связи с организованными Ильичем в России (перед отъездом за границу) центрами искровцев, в том числе и с нами, псковскими искровцами.
В течение примерно трех лет мы знали о том, как живет и как действует за границей Ленин, только со слов искровских агентов, приезжавших из-за рубежа России, и путем переписки с ним самим. Но и то и другое носило в основном деловой характер; и поэтому каких-либо фактов и деталей, связанных с личностью Владимира Ильича в этот период, в памяти не сохранилось. Мы старались добросовестным и подробным образом информировать «Искру» обо всем, что могло представлять для газеты ценность и интерес: о всякого рода фактах эксплуатации рабочих, о революционных выступлениях, забастовках и тому подобном.
Вся секретарская работа по шедшей из Пскова переписке с «Искрой» легла на меня. Я выполняла ее по поручению Пантелеймона Николаевича совершенно самостоятельно. Ключом к расшифровке получаемых писем служило известное стихотворение поэта Надсона:
Это стихотворение я знала наизусть и довольно бегло научилась расшифровывать корреспонденцию. Использовали мы также и обычную переписку, вписывая между строк специальным химическим составом все то, что не должно было стать известным жандармам.