Национальные общественные отношения постоянно развиваются во времени, движимые как внутренними противоречиями, так и противоречиями с необщественным сословием. Они могут пережить кризис, когда необщественные отношения вырываются из-под власти общественных сословий, способствуя значительному росту влияния на власть коммерческого интереса. Так, к примеру, было в Соединённых Штатах Америки накануне Великой Депрессии мировой экономики. В двадцатые годы множество иммигрантов из крайне отсталых земледельческих областей и стран южной Европы, не способных к городским сословным и общественным отношениям, и резкий подъём потребительских настроений в США расшатали политическую устойчивость в стране, создав угрозу существованию американского национального общества, англосаксонского по умозрению. Опираясь на слои необщественного сословия, в стране пришли к власти олигархические круги, стремившиеся возродить диктатуру коммерческого космополитического интереса, вроде той, что была до президентства Линкольна и Гражданской войны Севера и Юга. И только потрясения Великой Депрессии, пробудив англосаксонский дух белого расового национализма от спячки, привели к власти Рузвельта с его программой Нового Курса. Новый Курс Рузвельта призван был спасти американский капитализм от демонов олигархического господства, восстановить идеологическое и политическое господство промышленного интереса, промышленного капитализма, дать ему новое направление развития, а так же выстроить соответствующие ему, обновлённые, усовершенствованные, более организованно взаимодействующие сословные общественные отношения.
Становление капиталистического
Сейчас Россия прямым курсом идёт к Национальной революции, то есть к диктатуре промышленного интереса и политическому господству кровных интересов зарождающегося второго городского сословия, и остановить её в этом движении уже не может никто и ничто.
5. Буржуазно-капиталистический патриотизм – расовое мировосприятие
Европейское понимание патриотизма зародилось на почве интересов северного земледельческого производства. Земледелец прошлого в своём существовании полностью зависел от урожайности на той земле, в обработку которой был вложен тяжёлый труд поколений и его собственный труд. В отличие от кочевника или охотника, земледелец был осёдлым, жил вблизи могил своих предков, наследовал их землю, окружающие угодья, их дом, их навыки общинного разделения труда. Дух предков и их труда витал вокруг всего, чем он занимался. У земледельца, поэтому, развивалось особое умозрение непосредственной связи с прошлым и с будущим, а местом, где эта духовная связь осуществлялась, была земля, которую он обрабатывал, на которой он жил. Это место приобретало для него священный смысл, и вне этого места он как бы терял важнейшую часть своего мировосприятия, своей души. Оно было землёй его отцов, центром его умозрения, его вселенной. А у общины земледельцев от поколения к поколению закреплялись традиции общинного патриотизма, обусловленного замкнутыми родственными связями всех её членов.