Дома Его ждала Светлана - выспавшаяся, свежая, дурашливо-веселая и такая... любимая. Невероятно, безумно, всеобъемлюще, до изнеможения любимая! И Он выдавливал из послушной машины всё, что только было дозволено на автострадах города, а иногда даже превышал скорость - спешил, рвался, стремился к своей девочке. Как Он жил раньше? Чем Он занимался? Чего ради Он всё это делал? Пока не было её... не было ничего, и ничто не имело смысла. Когда-то Светлана сказала, что, познакомившись с Ним, она заново родилась. Так вот и Он только-только появился на свет, только открыл глаза, только различил первые звуки этого мира. Он начал жить всего месяц назад, и совершенно не хотел умирать! А стоит Ему лишиться своей милой Мышки, как Его тут же поглотит морозный мрак смерти... Плечи предательски дрогнули от этой мысли, возвращая Его из мира фантазий на гудяще-шипящую дорогу. Нет, Он не умрет, разумеется... Что за слезливый бред! Нет... Просто жизнь вновь лишится смысла, мир перед глазами померкнет, звуки стихнут, движение остановится. Его затянет в болото деловых будней и бытовых забот, поглотит рутина, задавит работа, задушит... совесть.
Не желая возвращаться к подобным мыслям, когда Ему наконец-то удалось так далеко от себя убежать, Он припарковался у ювелирного магазина и купил Светлане очередную красотульку - белого металла ожерелье и серьги к нему, упаковал празднично и рванул домой, притормозив еще разок лишь у парка, где ворчливые бабушки торговали букетиками полевых цветов. Светлане Он выбрал небольшой букетик темно-лиловых фиалок в обрамлении бархатистой зелени, закинул его в машину, а сам интуитивно прошел в ворота парка, и интуиция не подвела.
Вдалеке от шумных толп и праздного веселья, на зеленом склоне, где неделю назад они запускали воздушного змея, сидела Светлана. Изящные ножки были подобраны и укрыты подолом голубого платья, а тонкие пальчики ловко перебирали длинные стебельки клевера, лютиков и мышиного горошка, сплетая цветы в лохматый венок. Залюбовавшись ею, Он оперся рукой о стройный гладкий ствол невысокого граба и вдохнул полной грудью бодрящий воздух, в который, точно стебельки в Светланин венок, вплелись ароматы цветущих трав, древесной смолы, разогретой солнцем хвои и близкого пруда. Безмятежная улыбка не сходила с Его тонких губ до тех самых пор, пока девочка мельком не смахнула с ресниц блестящую капельку, потом еще одну и еще, а там уже и вовсе перестала справляться с потоком слез, позволив им ручейками сбегать по щекам.
─ Света! - Окликнул Он громко, как всегда в ответственные моменты называя свою Мышку по имени.
Обернувшись на Его голос так порывисто, что витые волосы черным шлейфом полетели по ветру, она тут же вскочила на ноги и с радостным смехом бросилась к Нему наискосок через склон, размахивая в воздухе готовеньким венком. Налетела маленьким, но свирепым ураганом и, обхватив за шею, повалила в траву, с отчаянной нежностью целуя в губы. Забывшись на мгновение от столь бурных проявлений её эмоций, Он перекатился по земле, стискивая Светлану в объятиях, а когда она, блаженно улыбаясь и часто дыша от избытка чувств, оказалась под Ним, пришел-таки в себя и настороженно уставился девочке в лицо.
Ярко-серые с водяными бликами глаза не омрачала и тень былой грусти. Ничто во внешности её не выдавало недавних слез - не было ни припухлостей под нижними веками, ни покраснений на белках, ресницы не слиплись, да и чуть румяные от возбуждения щечки не несли на себе солоноватых дорожек. На одну секунду Он даже обрадовался, решив, что слезы Ему пригрезились, но секунда прошла, и прозорливому сердцу открылось, что Светлана слишком часто плачет, чтобы на лице оставались хоть какие-нибудь отголоски слез.
─ На, это тебе! - Светлана решительно напялила Ему на голову разноцветный венок и опять засмеялась, рассматривая дело рук своих. - Так и ходи!
─ Вот еще! - Заворчал Он в притворном возмущении, стягивая с волос цветочный ободок. - Он не подходит к моему галстуку!
─ Тогда снимай свою удавку! - Велела она, с прежней решительностью распуская тугой узел галстука и зачем-то расстегивая верхние пуговицы на рубашке.
Влажные губы легко пробежались по Его шее - от ямочки между ключицами до кадыка, скользнули за ухо, по бьющейся жилке спустились до самого плеча, а пальцы тем временем вцепились в пряжку на кожаном ремне. Прежде чем понять, что происходит, Он вновь оказался прижат лопатками к траве, рубаха была расстегнута до середины, Светлана сидела сверху, кошкой прогнув напряженную спину, черные кудри сыпались Ему на лицо и грудь, обволакивая сладким ароматом её духов.
─ Эй... - Прошептал Он девочке на ухо, нехотя отрывая её от своей груди. - Я, конечно, уважаю твою храбрость, моя необузданная Мышка... Но нас за такое оштрафуют, как пить дать!
─ Ой! - Пискнула она, розовея от смущения, и опять засмеялась, ткнувшись носом Ему в волосы. - Просто я подумала о тебе... Захотела... Попросила, чтобы ты оказался здесь... И тут ты!