— Я, товарищ капитан. Честно говоря, ожидал, что приедет полицейский наряд.
— А приехали мы. Кто первым обнаружил неизвестных?
— Так это, Валька Дунина. Ее хата напротив. Она у нас цветочница знатная, любит, понимаете ли, цветочки разводить. Из станицы в область саженцы всякие возит. Она вечером заметила чужаков, а утром одного из них видел скотник Михай.
— Где сейчас любительница цветов? — прервал Гулебу капитан.
— Так дома, наверное. Напротив он.
— Она не у вас работает?
— У меня. Дояркой. Утром коров подоила, теперь пойдет на ферму вечером. Она первая неизвестных и заметила.
— Позовите ее! И заодно скотника.
— Ага! Это мы быстро. Колька, — крикнул он парнишке лет десяти, ковырявшему в носу, сидя на бревне, — мать позови! И за Михаем сбегай.
— А че мне за это будет? — хитро прищурился парнишка.
— Пряник.
— Фи! Пряник мне и мамка купит.
— Колька! Дело серьезное. Или ты хочешь, чтобы тебя в полицию забрали?
— Не-е, я хочу, чтобы Михай велосипед починил.
— Починит. Беги.
— Ну, ладно.
Парень спрыгнул с бревна через забор, и вскоре из дома вышла симпатичная молодая женщина, на ходу поправлявшая густые черные волосы, и, поглядывая на Крабова, приблизилась к Гулебе:
— День добрый! Звали?
Хозяин фермы кивнул на капитана:
— Вот офицер тобой интересуется.
— Да? — играючи ответила женщина. — Так чего на солнце стоять, пойдемте в хату, я вас чаем угощу.
— Извините, Валентина?..
— Да просто Валентина. Я еще не так стара, чтобы называться по отчеству.
— Извините, Валентина, — представившись, продолжил Крабов, — это вы первой увидели незнакомцев?
— Получается, я.
— Как это произошло?
— Черт, парит-то как, может, действительно в хату пройдем, товарищ капитан? — вытер платком лицо Гулеба.
— Давайте на крыльцо. Нам сейчас не до чаев.
Поднялись на крыльцо, и Валентина присела напротив мужчин, продолжая смотреть на офицера.
— Вы на старые доски внимания не обращайте. Некому заменить, мужика-то в доме нет.
— Валька, давай по делу! — оборвал ее Гулеба.
— Ну, по делу так по делу, — вздохнула она. — Вчерась, значит, я, как жара спала, вышла во двор клумбы полить. Стою, поливаю, по сторонам смотрю, а старая ферма как раз из палисадника хорошо видна. Ну, и вижу, как от силосной ямы ко второму коровнику трое мужиков идут. Не гурьбой, один за другим. Подумала, откуда они взялись? Из соседнего хутора пешком далековато будет, а шума машин слышно не было. Я шланг положила, так, чтобы сверху цветы заливались, и подошла к калитке.
— Это к той, что справа? — спросил Крабов.
— Другой тут нет.
— И что дальше?
— А ничего. Троица за коровник зашла, а может, и в здание, и все. Ну, постояла я немного, воду выключила и к нему пошла, — кивнула она на Гулебу, — рассказать, что видела. Степан вышел, а следом Варюха его. Ох, и ревнивая баба, к столбу приревнует. На меня же давно, как муженек на заработки уехал, да так и не вернулся, косо смотрит. Боится, наверное, что соблазню Степана.
— Чего ты несешь, Валька? Варя так просто вышла.
— Ага! На дойку вечернюю она тоже так просто бегает, да?
— Так, Степан Сергеевич, Валентина, — остановил перепалку Крабов, — лучше в своих личных делах разберетесь без меня. Скажите, Валентина, сколько было времени, когда вы увидели неизвестных?
— Точно не скажу, но где-то между 10 и 11 вечера. По телевизору как раз новости по НТВ шли.
— Хорошее у вас зрение.
— Не жалуюсь. Я вообще женщина здоровая.
— Это заметно. У неизвестных было при себе оружие?
— Чего не видела, того не видела.
— После Степана Сергеевича к себе пошли?
— А куда же еще? У нас тут клуба нет, да и кавалеров тоже. Глухомань, в общем. А для одинокой женщины так вообще тоска смертная. Думаю хату продать и в город податься. Или в станицу. Все веселее будет, да и, глядишь, кто-нибудь пригреет.
— Тьфу! — сплюнул на землю Гулеба. — Кто о чем, а баба о мужике.
— А ты не плюйся, Степан, тебя бы на мое место. Хотя вам, мужикам, все нипочем. Нет бабы, самогона полно.
— У вас так всегда? — покачал головой Крабов.
— Как? — вскинула на него удивленный взгляд Валентина.
— Как сейчас.
— Да нет, — ответил Гулеба, — это она при вас хвост распушила, да и то понять можно. Одной на самом деле жизнь не праздник.
— Ладно, — проговорил капитан, — еще один вопрос, Валентина.
— Да ради бога, сколько угодно.
— Вы наверняка из дома или со двора, вернувшись от Степана Сергеевича, смотрели за старой фермой.
— Смотрела. И собаку с цепи спустила. Меня, кроме пса, защитить некому.
— Понятно. Что еще видели?
— Ничего. Те трое как вошли на старую ферму, так там и остались.
К крыльцу подошел мужчина лет пятидесяти. От него тянуло жутким перегаром.
— Здоровеньки всем. Колька сказал, что нужен я?
— Опять с утра нажрался? — скривился Гулеба.
— Самую малость, начальник, для поправки здоровья. Из больного какой работник?
— Вы скотник? — повернулся к нему Крабов.
— Так точно. Басов Михаил Петрович. Или Михай. Меня на хуторе больше Михаем кличут, а я ничего, не в обиде.
— Вы тоже, Михаил Петрович, видели троих на старой ферме?
— Не-е. Одного. Я встаю рано, потому как ложусь тоже засветло.