В ПОРУ позднего застоя балетмейстер Андрей Кузнецов сильно бедствовал и брался за любую работу. Желательно, разумеется, по профилю. И ему говорят: есть работенка - для коллектива песни и пляски Тувинской АССР нужно поставить танцевальную программу. - Нет вопросов! - отвечает он. А у самого глаза на лбу - тувинцы со своей столицей, городом Кызылом!.. Ни малейшего понятия! Приезжают ребятки - ясно, что сцену они не только никогда не видели, но и не слышали о ее существовании. Балетмейстер Андрей Кузнецов просит руководителя ансамбля: - Дайте мне какие-нибудь наводочки, я бы почитал чего-нибудь по танцам тувинским... - Пожалуйста! - говорит тот и дает книжки. Приносит балетмейстер Андрей Кузнецов книжки домой, всю ночь читает. Действительно, очень интересно - горловое пение, красота необычайная. Про танцы - ни гу-гу. - А танцы-то где? - спрашивает поутру. - А танцев нет. - А почему? - А мы вообще не танцуем... Исторически так сложилось. - А как же ансамбль песни и пляски? - Понимаете, министерство культуры финансировало и песни, и пляски. Вы уж постарайтесь... Балетмейстер Андрей Кузнецов начинает стараться. Надо, значит, быстренько нечто сочинить. Придумывает каких-то белых шаманов, черных шаманок, бубны-шмубны... Через год выпускается программа под названием "Ритуалы". И там в течение пятидесяти минут происходит праздник посвящения юношей в воинов и девушек в... девушек. Охотники в национальных костюмах свирепствуют, несчастную лань загоняют, шаманы скачут. Приезжает на сдачу программы первый секретарь тувинского обкома партии, смотрит внимательно и говорит балетмейстеру Андрею Кузнецову уже на банкете: - Молодец! У меня дочка так танцует! ...И это еще не конец. Где-то в году 1988-м по ТВ идет трансляция из зала Чайковского. - Гляжу, - вспоминает балетмейстер Андрей Кузнецов, - какая-то смутно знакомая раскосая физиономия объявляет: "Тувинский народный танец охотников!" И мои четыре парня в погоне за той ланью... Думаю: "Абзац! Вот я и создатель народного фольклора!"
ПОЭТ ЛЯЛЯ Володимерова решила стать членом Союза писателей. И не прошла бюро секции (первую ступень). На бюро поэт Нонна Слепакова взывала к Ляле: - Я слышала, у вас двое детей! Значит вы, как минимум, дважды в жизни кричали! Почему в ваших стихах я не слышу этого крика?! (Почему непременно надо кричать, Нонна?! В стихах...)
ПОЭТ ЛЯЛЯ Володимирова весьма миниатюрна. И пребывала в Доме отдыха писателей "Комарово". Стихи писала на природе и вообще... Изредка в Дом отдыха "Комарово" наведывался прозаик Саша Житинский. На период его пребывания в оном доброхоты запирали-прятали поэта Лялю Володимирову в шкаф. То ли чтобы она так и не увидела прозаика воочию, то ли чтобы прозаик на нее не покусился... Они, Житинский и Володимирова, так и не дали внятного ответа даже спустя пятнадцать лет (1999 г.), когда амстердамская гранд-дама Ляля нанесла визит в Питер, где провела творческий вечер под руководством Саши. Но оба вели себя прилично. Даже неприлично прилично...
ВДРУГ на общем писательском собрании кто-то пошутил (или свалял дурака) выдвинул кандидатуру Измайлова в председатели. Поэт Нонна Слепакова взбежала на трибуну и заявила: - Ни в коем случае! Вот вы все телевизор не смОтрите, а я смотрю. И там Измайлов заявил, что Лев Толстой скучен и косноязычен! Представляете?! А вы его, Измайлова то есть, в председатели! Аргуме-е-ент!..
ЛЕВ ТОЛСТОЙ. "Юность". Глава "Нехлюдовы": "Как будто все здоровье ее ей подступило кверху с такой силой, что всякую минуту грозило задушить ее. Ее коротенькие толстые ручки не могли..."
- А ПОЭТЫ Левитан и Позина очень долго беседовали и пришли к общему согласию, что у них настолько разные манеры письма, что не мешало бы дать друг другу по морде.
ПРОЗАИК Оля Ефремова на требование прозаика Пети Кожевникова оценить им написанное: - Петя, ты вообще-то думаешь, когда пишешь? - Нет. Не думаю. А ты что, думаешь?! - Да, думаю... И иногда не пишу...
ПРОЗАИК Оля Ефремова уехала на заработки из Петербурга в Салехард. Стала там сугубой журналисткой. Регулярно наезжает в Питер, рассказывает: - Год назад я целовалась в гробу со своим главным редактором. Шли втроем с работы - я, он и одна такая Катя. И - речка. Катя вброд решилась, а мы решили, что холодно. И дальше двинулись. Хотя наверняка знаем, что дальше брода уже не будет. Но почему-то идем - по инерции. И проходим мимо морга. Он на берегу реки. А там гробы выставлены у дверей. - С... содержимым? - Нет. Мы и стали содержимым. Он мне говорит: "Давай в гробу переплывем!" Сели, поплыли. А я к нему всё приставала: "Давай поцелуемся?"