Читаем Река рождается ручьями. Повесть об Александре Ульянове полностью

- Брату его Императорского Величества Благоверному Государю Великому Князю Владимиру Александровичу и супруге его Великой Княгине Марии Павловне Принцессе Мекленбург-Шверинской...

- Мно-гая лета-а!

- А также еще братьям Благоверным Государям Великим Князьям Алексею, Сергею и Павлу Александровичам...

- А также Сестре Его Императорского Величества Благоверной Государыне Марии Александровне, состоящей в супружестве с Его Королевским Высочеством Альфредом, Герцогом Эдинбургским...

- А также племянникам Благоверным Государям Великим Князьям Кириллу, Борису, Андрею и Елене Владимировичам...

- Мно-о-гая лета-а!

- И Великой Княгине Ольге Николаевне, состоящей в супружестве с Карлом-Фридрихом-Александром Королем Вюртембергским...

- И Ея Королевскому Величеству Государыне Ольге Константиновне, состоящей в супружестве с Его Королевским Величеством Георгом Первым Королем Гре-че-ским...

- Великому Князю Николаю Николаевичу Старшему и Великому Князю Николаю Николаевичу Младшему...

- Мно-гая лета-а!

- Детям ее Императорского Высочества Великой Княгини Марии Николаевны их Императорским Высочествам князьям Романовским Герцогам Лейхтенбергским Николаю, Георгию, Марии и Евгении Максимилиановичам...

- А также Князю Евгению Максимилиановичу, состоящему в супружестве с девицей Скобелевой графиней Богарнэ-э...

- Мно-о-гая лет-а-а!

Храм Петра и Павла, что в Подгорье, на Петропавловском спуске, ближе всех к Волге. Мимо него даже в праздники тянутся вверх с утра до ночи тяжело груженные сани. Торговые люди, отмаливая в храмах перед отцом небесным грехи прошлые и будущие, и в церковные дни не забывают возить товары из нижних амбаров в лабазы и склады верхнего города. В прошлом году только одна Сборная ярмарка дала оборот в десять миллионов. А помимо Сборной надо готовиться еще к двум: на явление образа Казанской божьей матери и на Ивана-постного. Симбирские ярмарки - они знаменитые, богатые. Тут разве до праздников, до благочиния христианского, до многолетия царским сестрам и теткам, заморским герцогиням да королевичам? Тут только успевай возить, пока соседи не обошли по кривой, не увели из-под носа копейку.

Обратно, под спуск, порожние подводчики катят лихо, вольно, с ветром. Кое-кто уже успел дернуть в питейном полдиковинки, да еще для артели, которая внизу под амбарами дожидается, захватить четвертную посудину. Полозья трещат, передок вот-вот оторвется, сани бросает из стороны в сторону, и захмелевший возница, кроя лошаденок в бога, душу и святые хоругви, разбрасывая в обе стороны лед и снег, проносится мимо Петра и Павла, где никак не могут «дожать» до конца многолетие Российскому Императорскому Дому - уж больно много у царя родственников развелось по всему по белому свету.

А под горой, в самом конце спуска, заложив руки в белых перчатках за спину и слегка покачиваясь с каблуков на носки и обратно, уже стоит в шинели и при полной портупейной амуниции ихнее благородие, околоточный третьей части господин Минин. Махнув рукой, околоточный останавливает раскатившиеся сверху сани и хмельного ездока.

- Пач-чему производишь шум? - спрашивает, нахмурившись, околоточный. - Пач-чему производишь шум, когда поют многие лета государю императору? Во избавление от убиения.

- Где убили? Кого убили? Карау-ул!

- Дура! Чего орешь? Не убили, а могли убить.

- Ваше благородие, отец родной, ну какая наша жизнь? Сучья!.. Кнут да хомут, одна страдания... И вот мы пьем, гуляем! Прости за все...

- Бог простит, - крестится околоточный.

Ямщичок делает головой неопределенное движение в сторону полицейского чина, как бы говоря, что меньше всего опасений у него вызывает бог - он-то простит, а вот только бы ихнее благородие господин унтер не держал бы на него сердца.

- Кто таков? - продолжает допрос околоточный. - Почему едешь? Зачем раскатился на видном месте?

Подводчик пьяно моргает, чешет затылок, сдвигает шапку на лоб, прикладывает руки к груди.

- Виноват, ваше благородие, пристяжная понесла. Как рявкнул дьякон у Тихвинской, так и понесла под откос.

Ветер доносит сверху очередную густеющую ектенью:

- ...Его Императорскому Высочеству Фельдмаршалу Генерал-Фельдцехмейстеру Председателю Государственного Совета Великому Князю Михаилу Николаевичу...

- ...и супруге его Ольге Федоровне Герцогине Баденской Цецилии-А-августе...

Подгулявший ямщичок решает исправиться.

- Ве-ечная па-амять! - орет он, дико вытаращив на околоточного глаза.

Проходящие мимо них в гору рядом с гружеными санями извозные киснут от беззвучного хохота. Смеется, прикрыв лицо перчаткой, и их благородие господин Минин.

- Лапоть, - произносит, наконец, околоточный, справившись со смехом, - дура деревенская. Не вечная память, а многая лета.

Подводчик бледнеет.

- Ваше благородие, господин унтер, - говорит он тихо и испуганно, - виноват, перепутал. Бес за язык потянул. Не погуби...

Полицейский смотрит на мужика пристально, изучающе.

- Ладно, - добродушно говорит он, - чего уж там. Не погублю. Я и сам из простых... Кроме того, сегодня я... кхм... По случаю провозглашения...

Перейти на страницу:

Все книги серии Пламенные революционеры

Последний день жизни. Повесть об Эжене Варлене
Последний день жизни. Повесть об Эжене Варлене

Перу Арсения Рутько принадлежат книги, посвященные революционерам и революционной борьбе. Это — «Пленительная звезда», «И жизнью и смертью», «Детство на Волге», «У зеленой колыбели», «Оплачена многаю кровью…» Тешам современности посвящены его романы «Бессмертная земля», «Есть море синее», «Сквозь сердце», «Светлый плен».Наталья Туманова — историк по образованию, журналист и прозаик. Ее книги адресованы детям и юношеству: «Не отдавайте им друзей», «Родимое пятно», «Счастливого льда, девочки», «Давно в Цагвери». В 1981 году в серии «Пламенные революционеры» вышла пх совместная книга «Ничего для себя» о Луизе Мишель.Повесть «Последний день жизни» рассказывает об Эжене Варлене, французском рабочем переплетчике, деятеле Парижской Коммуны.

Арсений Иванович Рутько , Наталья Львовна Туманова

Историческая проза

Похожие книги

100 великих интриг
100 великих интриг

Нередко политические интриги становятся главными двигателями истории. Заговоры, покушения, провокации, аресты, казни, бунты и военные перевороты – все эти события могут составлять только часть одной, хитро спланированной, интриги, начинавшейся с короткой записки, вовремя произнесенной фразы или многозначительного молчания во время важной беседы царствующих особ и закончившейся грандиозным сломом целой эпохи.Суд над Сократом, заговор Катилины, Цезарь и Клеопатра, интриги Мессалины, мрачная слава Старца Горы, заговор Пацци, Варфоломеевская ночь, убийство Валленштейна, таинственная смерть Людвига Баварского, загадки Нюрнбергского процесса… Об этом и многом другом рассказывает очередная книга серии.

Виктор Николаевич Еремин

Биографии и Мемуары / История / Энциклопедии / Образование и наука / Словари и Энциклопедии
10 гениев бизнеса
10 гениев бизнеса

Люди, о которых вы прочтете в этой книге, по-разному относились к своему богатству. Одни считали приумножение своих активов чрезвычайно важным, другие, наоборот, рассматривали свои, да и чужие деньги лишь как средство для достижения иных целей. Но общим для них является то, что их имена в той или иной степени становились знаковыми. Так, например, имена Альфреда Нобеля и Павла Третьякова – это символы культурных достижений человечества (Нобелевская премия и Третьяковская галерея). Конрад Хилтон и Генри Форд дали свои имена знаменитым торговым маркам – отельной и автомобильной. Биографии именно таких людей-символов, с их особым отношением к деньгам, власти, прибыли и вообще отношением к жизни мы и постарались включить в эту книгу.

А. Ходоренко

Карьера, кадры / Биографии и Мемуары / О бизнесе популярно / Документальное / Финансы и бизнес