Я чувствовал дикое ликование, нам удалось, это я помог, поверхность земли очистилась даже от снега, все камни, валуны, скалы — все уплывает вверх... темная мощь пошла струиться из меня легче, свободнее, радостнее, я чувствовал, что да, те проклятые колдуны повержены, размазаны, как грязь, превращены в тлен, вот так нужно, да будет так со всеми, кто посмеет поклониться недостаточно почтительно...
Треск начал затихать, исполинская масса камней и снега двигается вверх все медленнее, постепенно застывая, словно там вмерзает высоко в небе в незримое ледяное поле.
Маг сказал не своим голосом, хриплым и надтреснутым:
— Все... Пусть армия идет...
Я повернулся, махнул рукой Меганвэйлу, пусть уводит конницу галопом, а то и вовсе карьером. Тот вздрогнул, перестал следить за мной застывшими глазами, повернулся к ожидающим у подножия холма военачальникам и прокричал приказ.
Через мгновение вся конная масса пришла в движение. Я повернул голову к магу, во мне что-то странное, дикие желание убивать и рушить, и в то же время грызет неуверенность насчет этой зависшей в небе массы камней, скал и снега, ибо внизу во весь опор уносится панцирная конница, спеша миновать опасное место, и если вдруг что-то пойдет не так...
— Это все, — проговорил я почему-то непослушным языком, — не рухнет?
— Рухнет, — ответил он тоже голосом совсем иного человека. — Когда скажу.
— Но...
Он прервал:
— Пусть идут! Я продержу все там... как красиво получилось... пока не проскачет самый медленный! А потом догоню вас.
Я сказал с неуверенностью:
— Хорошо, Карл-Антон. Верю, вы сильнейший маг. Такое сотворить... гм... но не придавит?
— Нет, — прорычал он. — Всемогущее Небо, какая же это сладкая мощь...
Лицо его искривилось в судороге наслаждения, голос вздрагивал от экстаза, я чувствовал уже не тревогу, а темный нарастающий страх. Что-то пошло немного не так, почему-то во мне начинает пробуждаться эта злая жажда всеобщего разрушения, а я не стойкий аскет, я всегда предпочитал поддаться искушению, чтобы оно поскорее оставило меня, но все же разрушать нельзя, я же собрался строить...
Под ногами глухо заворчало, раздался треск, тяжелый грохот. Земля лопнула, в щель высунулась острая вершинка камня, тот неодержимо прет вверх, и вот целая скала, выворачивая пласты мелких камней и гальки, поднялась, невообразимо легко оторвалась от поверхности и пошла, ускоряясь, в сторону неба.
Я охнул, по обе стороны от очистившейся дороги с треском отламываются вершины скал, массивные глыбы выползают из земли, словно незримые руки древних богов выталкивают их, и все это всплывает вверх, вверх, не падает в небо, а именно всплывает...
— Хватит, — сказал я. — Хватит!
Он не слушал, лицо перекошено, глаза загорелись нечеловеческим восторгом и разгораются все ярче, стали багровыми, от них пошел красный свет.
— Перестаньте, — крикнул я, — прекратите!
Он прошипел сквозь зубы:
— Какая же это мощь... какая исполинская мощь...
— Прекратите! — заорал я.
Он медленно повернул ко мне голову, она почему-то укрупнилась, он сам стал громаднее, массивнее, а свет из глаз стал невыносимо ярким, пурпурным, от которого мое сердце заметалось в панике, не зная, куда выпрыгнуть.
— Как, — прорычал он, и в его странном голосе прозвучала неземная сила, — как это оказалось в таком... таком ничтожном...
— Эй, — заорал я, — опомнитесь!.. Возьмите себя в руки!
Он прошипел, и голос его прозвучал так, словно на раскаленную лаву ада выплеснули целое озеро холодной воды:
— Исчезни... не знаю, кто вложил в такое ничтожество эту неземную мощь... но заберу всю...
Я отшатнулся.
— Остановитесь!.. Я не стану помогать больше!
Его челюсти укрупнились, как у древней рептилии, а шипение прорезало воздух с такой силой, что я услышал треск сгораемого воздуха:
— Поздно... Меня не остановить...
— Попробую, — выдавил я через силу, — и не таких...
Но чудовищная мощь сковала, я чувствовал себя лягушкой, вмерзшей в лед. Из последних сил попытался отодвинуться, удалось чуть-чуть, даже как-то отлепил кончики пальцев от его плеча и с усилием начал опускать руку.
Маг в изумлении оглянулся, на искаженном лице, уже нечеловеческом, появился злобный оскал.
— Замри, ничтожество...
Он сам протянул руку и властно опустил громадную ладонь с перепонками между пальцами на мою грудь, закрыв ее почти целиком. Сильнейший жар вспыхнул под его рукой, прокатился по всему моему телу.
Я взвыл, но мой голос потонул в страшном крике существа, в которое превращался маг:
— Что?.. Этого не может быть...
Его отшвырнуло, он рухнул на спину, вместо руки дикое пламя, огонь тут же переметнулся на его плечо, голову, грудь и охватил все тело.
Я тупо смотрел на дергающуюся фигуру, теперь уже человеческую, отступил на шаг, а огонь быстро-быстро пожирал тело, оставив только обугленную плоть, но и та рассыпалась на багровые угли. Их тут же раздуло ветром, некоторое время еще отчетливо виднелся скелет, но и он распался в серую труху, а ее разметал холодный ветер.