Читаем Ритуал (ЛП) полностью

Медленно, спиной вперед, он поднялся по лестнице, зажимая рану на бедре. Нужно промыть ее и перевязать. Наверху лестницы он развернулся и двинулся во тьму, выставив вперед ружье. Что если Суртр вернулась в дом и прокралась сюда? Он прогнал эту мысль, но почувствовал, что от напряжения может сломаться при малейшем звуке, выдавшем ее присутствие.

Прошел по коридору. Заглянул в первую комнату. На полу лежали два спальных мешка. Один синий, другой желтый. Комната Локи и Суртр. Повсюду разбросана одежда. Неопрятные, грязные, озлобленные люди. Он вошел, поискал глазами куртку Локи. Потом повернулся и обомлел. Он чуть не выстрелил с бедра, когда увидел три звериные маски, которые они надевали в первый день его пребывания в плену. Все три выстроились в ряд и смотрели с деревянного стола, относящегося, по-видимому, к эпохе викингов. Они привезли эти звериные головы с собой, или нашли здесь?

От одежды несло потом и немытыми волосами. В куче барахла на полу Люк обнаружил кожаную байкерскую куртку. Плечи были усеяны шипами. На талии и локтях — стальные заклепки. На спине аккуратно выведены белой краской названия групп: «Келтик Фрост», «Сатирикон», «Горгорот», «Бегемот», «Ов Хелл», «Мэйхем», «Блад Френзи». В кармане что-то звякнуло. Шесть ключей, прикрепленных к перевернутому стальному распятию. Что еще?

Достав ключи, Люк по какой-то причине застегнул карман. Потом спросил себя, — Зачем? — Помотал головой. Он двигался словно в патоке. Неужели в доме так жарко? Насколько он помни, раньше здесь было очень холодно. Здание накренилось, как лодка в шквал. Тяжелая винтовка цеплялась везде стволом. Он выругался. Сырое от пота лицо горело.

Вернувшись в коридор, он мельком заглянул в свою бывшую комнату. Потом посмотрел на маленькую дверь, ведущую к чердачной лестнице. Услышал чей-то голос. Нахмурился. Подошел к двери, но голос стал тише. Посмотрел на потолок. И тут он понял, что голос исходит не сверху, а с улицы. Кто-то пел.

Он вернулся в комнату Локи и Суртр и посмотрел сквозь грязное оконное стекло. В саду никого. Он остановился, снова прислушался. Голос звучал с другой стороны дома. Не сумев заставить себя войти в комнату, в которой его держали взаперти, он затаил дыхание и, словно в тумане, спустился по лестнице. Намокшие раны горели огнем.

В прихожей он поднял ружье, уперев прикладом в плечо, и двинулся к входной двери. Дверь гостиной была все еще закрыта. Кухня, как он успел быстро проверить, была пуста. Задняя дверь открыта.

Перешагнув через Локи, он вышел на улицу.

Рядом со вторым кострищем, у самого края выжженной травы, он увидел старуху. Крошечная фигура, до самого горла затянутая в черное, стояла лицом к деревьям, не обращая внимание на тело Фенриса, неподвижно лежащее на лужайке. Для такого маленького человека, она обладала удивительно притягательным голосом. Издаваемые ею звуки напоминали арабские завывания. Люку вспомнились еще песнопения северо-американских индейцев. Она напевала что-то очень ритмичное на шведском языке, прихлопывая в такт маленькими ручками. Что-то простое и повторяющееся, как детский стишок. Одни и те же строки, снова и снова. Люк начал различать одно слово: «Moder».

Она постоянно повторяла его, в конце каждого трехстишия. «Moder».

Мать.

— Нет, — в ужасе пробормотал он. — Пожалуйста, не надо.

Осознание пришло быстро, окатив словно ледяной водой из ведра. Он затряс головой, как усталая лошадь. Ни один человек не смог бы выдержать такое. А может, он в аду? Может, он умер в том лесу вместе со своими друзьями, и теперь обречен наблюдать это бесконечную хронику зверств?

Он обмотал брелок вокруг среднего пальца и прицелился. — Мэм! Я сказал, нет!

Она пела как дитя, как маленькая девочка, вскидывая вверх крошечные ручки. Смотрела в небо и произносила старое имя.

Когда придет время, ты будешь петь с нами?

Пару раз в него закрадывалось подозрение, что она его использует, но он гнал его прочь. Это казалось слишком невероятным, слишком нелепым для такой маленькой причудливой женщины в домотканом платье, которая варит тушенку и громко топает по полу своими ножками. Но она использовала его. Чтобы убрать непрошенных гостей из своего дома. Чтобы они истекали кровью на лужайке. Они явились без приглашения, командовали и не уходили. Она была старой и нуждалась в помощи, чтобы избавить дом от грызунов. Проныре Фенрису она давно уже хотела свернуть шею. Это было видно по ее черным глазам. Поэтому она позволила Люку пожить еще немного, чтобы «Блад Френзи» думали, что они тут главные, а она работает на них, прислуживает им. Но потом она дала жертве освободиться и выполнить для нее кое-какую работу. Он выжил в лесу и в этом доме, потому что должен был сделать кое-что для нее. Он был злым и жестоким. Из четырех человек, которые пришли сюда умереть, он не сильно отличался от накрашенной молодежи. Какое-то время он мог быть полезен. Он всегда чувствовал, что его судьба здесь предрешена. Что у него здесь есть цель. И это оказалось правдой.

Перейти на страницу:

Похожие книги