Читаем Роман 'Петровичъ' полностью

Город этот был основан еще Симеоном Крусарди в XIV-м веке 1897-го года. Это очень трогательное и поучительное событие произошло, когда гордый, но трусливый Симеон, скрывался от воинской обязанности в женском монастыре на горе Ёханы-Бабай в Турции. И, несмотря на то, что на самом деле звали его Монтимар-Абу-Ивануськи, он был публично пойман и тайно казнён в Италии японскими даоносцами. Правда, это случилось гораздо позже основания Писипивненска. Последний факт не особо смущал свободолюбивых жителей этого славного своей дурной славой города, и правдивая история основания Писипивненска передавалась из уст в уста, и дожила таким своеобразным образом до наших с вами дней. Хотя, надо быть до конца откровенным, распространению этой скверной истории помогало и то, что, как только недавно обнаружили новозеландские учёные, история передавалась ещё и через переливание крови, и бытовым путём.

Жители Злопукино не очень любили писипивненских. Может быть за то, что никто из них не знал красивой истории возникновения своей деревни, может быть за их дебильный характер, из-за проявления которого происходило немало кровавых побоищ между городскими и нашими. Побоища происходили нечестно — не стенка на стенку, а деревенских об стенку. Городские здоровяки, особо не напрягаясь, размазывали по городским стенкам хилых тружеников полей, и этим до сих пор недовольны дворники Писипивненска. Игра шла, как говорится, в одни ворота, и этими воротами чаще всего оказывались центральные городские. После разборок местные дворники смотрели на них, как новые бараны, и, наматерившись вволю, шли за новой краской и сварочным аппаратом. Но об этом как-нибудь в другой раз…

Итак, брички шумно въехали на центральную площадь и тихо встали. Клубы вонючей пыли оседали на головы встречающих. Зазвучал гимн Злопукино. Сгорбившиеся верблюды, отплёвываясь, передыхали от быстрого бега. Не прошло и пяти минут, как они передохли. За это время городские по Шурику заточили традиционный хлеб с пожаренной солью, побратались с злопукинчанами и, разминая отсидевшиеся члены, затеяли небольшую потасовку. Замолк гимн и заиграла народная песня "Кота, меня ты позовёшь…". Петрович влез на плечи Лебединскому и сказал пламенную речь.

— Чуваки! Сёдня у нас праздник! Щас мы начинаем Олимпиаду!! А Олимпиаду начинать — это вам не в лифте кататься! Сразу хочу предупредить, шоб не напрягать органы власти… (Петрович указал на органы скрюченным пальцем)… в период народных гуляний запрещаица портить стены и обижать ближних своих…

Оборвалась песня и опять зазвучал гимн Злопукино. (Дело в том, что сидящий в это время в радиорубке с электробалалайкой, плотник Антип знал всего две мелодии — гимн и народную песню…)

Петрович прокашлялся и продолжил.

— За пьяный дебош, коллективное употребление транквилизаторов, анаболиков, аналёликов и других подобных княрисов, команда снимается с соревнований и жестоко избивается… Отмазки не проканывают, базар окончательный и наездам не подлежит! Я кончил!!!

Все захлопали. Петровичу поднесли цветы и ценные подарки от спонсоров. И тут произошло неожиданное.

— Сладко гутаришь!!! — прозвучал скрипучий и до боли знакомый голос.

Все вздрогнули.

Никем не замеченная во время выступления барина, в деревню заехала колонна повозок из Печкино. Команда мужиков и баб в красных одеждах выгружали на землю привезённые с собой штанги, мячи и спортивную форму — кожаные шорты и фуражки.

Впереди стояла Ульяна и страшно улыбалась.

—31—

Ах, как быстро летит время!

Казалось, еще совсем недавно это, в принципе, мирное, чудаковатое существо было подлинным украшением злопукинской популяции гомосапиенсов (или, точнее, злопукинской гомопопуляции, так как с сапиенсами в этой благословенной дыре всегда была напряженка); в свободное от борьбы за счастье трудового народа время она тусовалась на кухне, ставила капканы на сельских ребятишек (всегда охочих до тухлой свинины и гнилой капусты), лупила совковой лопатой незаслуженно нами забытую Федору и даже иногда, в охотку, занималась врачеванием (Петрович на всю жизнь запомнил, как она его, умирающего от ящура, буквально подняла на ноги, растерев ему суставы своей фирменной смесью из иода, скипидара и аккумуляторного электролита). Даже когда она плюнула на кухню и по уши влезла в политическую борьбу, ей это сошло с рук, поскольку гомо, отведавший хотя бы пару раз Ульянину жратву, не доживал не только до сапиенса, но и, частенько, до третьего приема пищи…

Перейти на страницу:
Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже