Казалось, он понял ее прекрасно. С низким рыком, вибрации от которого, казалось, пронзили все киску, Дрю ввел глубоко в нее два длинных сильных пальца и принялся толкаться ими в лоно. Одновременно с этим, он втянул чувствительный клитор между губ и принялся ласкать его языком, заставляя тело Женевьевы сотрясаться.
– Оо! Боже, Дрю, да! – задыхалась она, не в состоянии остановиться. – Да! Пожалуйста, да!
Оргазм пронесся сквозь Женевьеву, более глубокий и насыщенный, чем тот, который она получила предыдущей ночью, когда он просто терся об нее. Это было удивительно... удовольствие, подобного которому Джен не испытывала еще никогда в жизни, и оно распространялось в каждую ее клеточку, словно солнце взорвалось внутри, порождая суперновую звезду. От кончиков волос до пальцев на ногах – каждую часть ее тела пронзило наслаждением.
А затем, до того как она успела хоть что-то осознать, Дрю скользнул по ней вверх, прижав к кровати.
– Дрю? – Женевьева посмотрела на него, ее глаза неожиданно распахнулись еще шире от страха, когда она почувствовала твердую длину члена, прижимающегося к ее животу. – Ты сказал... ты обещал...
– Расслабься, детка, – Дрю посмотрел на нее, его глаза сверкали. – Мы собираемся просто притвориться, помнишь?
Происходящее совсем не казалось Женевьеве притворством, особенно когда она чувствовала, что длинный толстый ствол раздвигает опухшие губы ее киски. Но, хотя он скользил вдоль нее самым интимным образом, Дрю даже не пытался войти в лоно своим членом. Вместо этого он остался между ее бедер, потирая ее чувствительный клитор своим стержнем, толчок за толчком, пока Джен не почувствовала, что внутри нее начал зарождаться еще один оргазм.
Сдавшись удовольствию, Женевьева застонала и обвила его бедра ногами. Боже, что с ней было не так? Ей не следовало делать подобного! Это было уже слишком – слишком близко к черте, через которую Джен не желала переступать! Но, казалось, ничто не могло остановить мужчину, возвышающегося над ней. Он удерживал ее под собой, прижимая своим большим и мускулистым телом к матрасу, доминируя над Джен так, как никто и никогда в ее жизни. Женевьева чувствовала себя абсолютно открытой... полностью принадлежащей Дрю, когда он прижимался к ней, толкаясь против нее.
– Дрю! – выдохнула Джен, посмотрев на него.
– Поцелуй меня, – прохрипел он, склоняясь, чтобы завладеть ее ртом. – Я хочу целовать тебя, пока подвожу тебя к оргазму, Джен.
С легким стоном, она отдала ему свои губы, разомкнув их для голодного языка Дрю, когда тот стал настойчиво просить впустить его. У него был вкус шоколада и Джен – соков с ее киски – и это лишь завело еще больше. Боже, все это напоминало воплотившуюся жаркую эротичную фантазию – Женевьева не могла поверить, что делала это! Но чувствуя, как Дрю с каждым толчком терся о ее клитор, она ничего не могла поделать, кроме как подаваться ему навстречу... и часть ее хотела, чтобы он сделал намного больше, нежели просто скользил вдоль киски.
– Дрю! – беспомощно застонала она, разрывая их поцелуй, когда почувствовала, как второй оргазм накатывал на нее. – О мой Бог, я кончаю! Ты заставляешь меня кончать так сильно!
– Вот так, детка – кончи для меня, – мягко прорычал он. – Кончи на мой член.
Грязные слова, произнесенные низким хриплым голосом, какого Женевьева не слышала у Дрю, до того как между ними начали зарождаться эти новые сексуальные отношения, толкнули ее через край. Она выгнулась к нему навстречу, а затем, низко застонав, почувствовала, как его толстый член пульсирует между внутренних губ киски, а что-то горячее и влажное брызнуло на ее живот.
Они вместе кончили, и было не важно, что говорил Дрю о том, что они не будут смешивать их личные и рабочие отношения, Женевьева знала, что ничего уже не будет между ними как раньше.
А затем Женевьева отбросила эти мысли. Завтра, она прекратит все, что происходило между ними… завтра. А сейчас Джен просто хотела наслаждаться удовольствием, которое Дрю подарил ей, и забыть обо всем остальном.
ГЛАВА 7
– Итак, судя по всему, вчерашняя ночь у вас прошла
Доктор Филлипс с одобрением посмотрел на изображение на экране.
– Да, эм, думаю да.
Голос Женевьевы звучал тихо и смущенно, в то время как они смотрели на запись вчерашних ночных интимных упражнений.