Но не менее отчетливо выступают и черты определенной классовой и социальной ограниченности автора. Не случайно на первое место Симеон ставит «власть законную»: дело «главы высочайшей» определять, какая обида бывает явной и на какую следует отвечать войной. Все, кто воюет с законной властью, как вне страны, так и внутри ее, есть враги государства. Он не допускает даже и намека на то, что возможна «праведная» война внутри государства против законной власти. Все те, кто обижен, должны просить у царя милости, а он, в свою очередь, должен стремиться установить «мир и тишину народную».
Итак, учение Полоцкого о праведных и неправедных войнах было, с одной стороны, направлено на укрепление централизованного государства и на упрочение власти «главы высочайшей» — законного монарха, а с другой — на оправдание боевых действий против тех, кто посягал на свободу и независимость России. Необходимо дать решительный отпор туркам и татарам, опустошающим южные окраины Русского государства, несущим русскому народу плен, рабство, разорение, беду, — вот к чему призывает Полоцкий. Его учение о праведных войнах вселяло в души современников мысль, что им «должно… (разрядка моя. —
Полоцкий ставил перед собой совершенно конкретную задачу: дать теоретическое и теологическое доказательство, оправдание справедливости тех войн, которые вело и готовилось вести Русское государство. Выступление Полоцкого с обоснованием войны против турок и татар в 70-х годах XVII века имело, несомненно, прогрессивный характер.
ГЛАВА 7
Хотя Федор Алексеевич и был объявлен царем еще в январе 1676 года, его торжественное венчание было отложено до июня месяца. 18 июня в Успенском соборе Кремля было совершено торжественное венчание Федора Алексеевича на царство, совершенное патриархом Иоакимом. В тот же день в Грановитой палате Кремля был накрыт необыкновенной пышности стол для именитых бояр и виднейших придворных. Патриарх Иоаким с высшими церковными деятелями, боярами, окольничими, думными и ближними людьми заполнили палату. У стен на лавках разместились наиболее видные дьяки, именитые гости; были приглашены и «иноземные дохтуры»: слабый здоровьем юноша-царь хотел тем самым оказать им почет и уважение.
Как же были удивлены спесивые бояре, когда увидели чуть ли не во главе стола скромно одетого монаха! Его черное платье резко выделялось среди расшитых золотом и жемчугом риз священников, разноцветных бархатных кафтанов придворных и блестящих воинских костюмов придворной охраны.
Симеон пришел на торжественное венчание царя, где он принимал подарки от придворной знати, тоже не с пустыми руками. Он держал книжку «Гусль доброгласная». «Трудолюбием многогрешнаго иеромонаха Симеона Полотскаго мысленно сооруженная, усердием уструненная, бряцалом пера биенная, рачительства десницею и смирения шуйцею ему же великому государю врученная». Эта книга представляла собою оправдание внешнеполитической программу русского правительства, доказывала ее неизбежность, неотвратимость.
Полоцкого мало смущало то, что он в течение многих лет сравнивал с солнцем царя Алексея Михайловича; когда тот скончался, он с тем же, если не большим, рвением начал уподоблять солнцу Федора Алексеевича:
Но как солнце должно пройти через пояс зодиака (то есть через ряд созвездий, расположенных вдоль большого круга небесной сферы, по которому совершается видимое годичное движение солнца), так и царь в своей жизни неизбежно должен пройти тем же путем:
Как и солнце, царь вначале проходит созвездие Агнца (его детство), Тельца (когда стал царем), Близнецов, Рака. В созвездие Льва царь войдет тогда, когда он пойдет войною на «Льва желтопольского», созвездие Скорпиона символизирует «общего врага христианска, змия, глаголю, люта агарянска» — Турцию; в созвездии Стрельца царь вступит,
В созвездии Водолея царь будет находиться, когда русские ратники поплывут через Черное море к Константинополю, чтобы освободить его от турок и передать христианскому царю, ибо Федор Алексеевич — наследник христианской веры, пришедшей из Византии, и потому «купно с верою» является и «стяжателем державы». Поэтому Полоцкий и сопоставляет Федора Алексеевича с Владимиром Киевским и выражает надежду, что бог передаст в руки Федора царство Константина.