Когда б я долго жил на свете,Должно быть, на исходе днейУпали бы соблазнов сетиС несчастной совести моей.Какая может быть досада,И счастья разве хочешь сам,Когда нездешняя прохладаУже бежит по волосам?Глаз отдыхает, слух не слышит,Жизнь потаенно хороша,И небом невозбранно дышитПочти свободная душа.
8-29 июня 1921
В ЗАСЕДАНИИ
Грубой жизнью оглушенный,Нестерпимо уязвленный,Опускаю веки я —И дремлю, чтоб легче минул,Чтобы как отлив отхлынулШум земного бытия.Лучше спать, чем слушать речиЗлобной жизни человечьей,Малых правд пустую прю.Все я знаю, все я вижу —Лучше сном к себе приближуНеизвестную зарю.А уж если сны приснятся,То пускай в них повторятсяДетства давние года:Снег на дворике московскомИль – в Петровско-РазумовскомПар над зеркалом пруда.
12 октября 1921, Москва
* * *
Было на улице полутемно.Стукнуло где-то под крышей окно.Свет промелькнул, занавеска взвиласьБыстрая тень со стены сорвалась —Счастлив, кто падает вниз головой:Мир для него хоть на миг – а иной.
23 декабря 1922, Saarow
* * *
Жив Бог! Умен, а не заумен,Хожу среди своих стихов,Как непоблажливый игуменСреди смиренных чернецов.Пасу послушливое стадоЯ процветающим жезлом.Ключи таинственного садаЗвенят на поясе моем.Я – чающий и говорящий.Заумно, может быть, поетЛишь ангел, Богу предстоящий, —Да Бога не узревший скотМычит заумно и ревет.А я – не ангел осиянный,Не лютый змий, не глупый бык.Люблю из рода в род мне данныйМой человеческий язык:Его суровую свободу,Его извилистый закон…О, если б мой предсмертный стонОблечь в отчетливую оду!
4 февраля – 13 мая 1923, Saarow
* * *
Я родился в Москве. Я дымаНад польской кровлей не видал,И ладанки с землей родимойМне мой отец не завещал.России – пасынок, а Польше —Не знаю сам, кто Польше я.Но: восемь томиков, не больше, —И в них вся родина моя.Вам – под ярмо ль подставить выюИль жить в изгнании, в тоске.А я с собой свою Россию В дорожном уношу мешке.Вам нужен прах отчизны грубый,А я где б ни был – шепчут мнеАрапские святые губыО небывалой стороне.