«На основании данных эксгумации и судебно-медицинского исследования трупа неизвестного военнослужащего следует заключить, что труп этот принадлежит лицу командного состава, судя по общему физическому развитию, в возрасте от 40 до 45 лет.
Анализируя характер имеющихся на трупе повреждений, надо полагать, что покойному при жизни были нанесены осколочные огнестрельные ранения в области головы, грудной клетки и левой голени. Из этих повреждений ранения в области грудной клетки, вмещающие в себе жизненно важные органы, следует считать причиной его смерти…
Обнаруженный в могиле труп — есть труп бывшего командующего войсками Юго-Западного фронта — Героя Советского Союза генерал-полковника тов. Кирпоноса Михаила Петровича».
1943 год. Еще бушевал огненный шквал войны, и казалось, стране было не до эксгумаций. Но Сталина тревожила одна до конца не решенная проблема — получить однозначный ответ на вопрос, действительно ли в Шумейково захоронен Кирпонос, погибший от осколков, а не застрелившийся сам? Долетали до Кремля и другие слухи — командующий пленен, как об этом говорили немецкие листовки, упоминаемые выше. После результатов работы этой комиссии он, наверное, успокоился…
Побывали мы у старого моста через реку Многа, по которому переправлялась штабная колонна ЮЗФ. Сохранился дом в селе Городище, где проходило последнее заседание Военного совета ЮЗФ, с синими углами и мемориальной доской на белой стене кирпичной хаты. Земляные утоптанные дорожки периода девяностых, ведущие к урочищу Шумейково у села Дрюковщина, теперь заасфальтированы.
Когда-то Стефан Цвейг написал глубокие по смыслу слова о том, что лишь сумма преодоленных препятствий является действительно правильным мерилом подвига и человека, совершившего этот подвиг. Жизнь и действия Анатолия Николаевича Михеева в первые, самые тяжелые месяцы войны, заслуживают высокой оценки, потому что этот человек совершил духовный подвиг.
И вот Совет ветеранов военной контрразведки ФСБ РФ несколько лет назад подготовил письмо большому руководству, в котором указывалось: