— Вы не знаете? — тихо спросила она, опустив глаза, а я начала медленно подрагивать, потому что такое начало могло означать лишь одно: поговорить с Сашей мне вряд ли удастся. И приблизительно представляла уже, что услышу, поэтому зажала ладони коленями, чтобы не тряслись. — Сашеньки... больше нет...
Она заплакала, соседка снова подала ей стакан, неодобрительно косясь на нас, словно желая сказать, как не вовремя мы здесь появились. Но, несмотря на весь ужас происходящего, уйти я не могла, не узнав, что случилось. И не только потому, что очень рассчитывала на Сашину помощь, но и потому, что он не был мне безразличен.
Версию произошедшего изложила все та же соседка.
Ирина Михайловна говорить о Саше не могла. Оставив Аллу с ней в комнате, мы с соседкой вышли на кухню.
— Анна Павловна, — представилась она, открывая настежь окно и закуривая.
— Алевтина, — отозвалась я, а Анна Павловна протянула мне пачку:
— Закуришь?
— Да уж, закурю. Руки дрожат...
Мы постояли немного, молча разглядывая копошащихся в песочнице детишек и зловредного кобелька.
— Кому сказать — не поверят, — качнула вдруг головой женщина. — Так это, значит, у тебя Саша работал?
— У мужа... Мы разошлись. Давно...
Анна Павловна снова кивнула:
— Только схоронили Сашу-то... — она всхлипнула. — Какой парень был, господи, какой парень! Матери хоть бы раз поперек сказал!.. А тут приехал этот твой... бывший. Говорит, чистил Саша пистолет, произошел непроизвольный выстрел в голову...
Я открыла рот и уставилась на Анну Павловну. Что угодно ожидала услышать, но такое... Саша чистил заряженный пистолет? Бред. Полный, окончательный, невозможный бред. Бред, бред, бред... Только не Саша. Вот если бы Андрей Дмитриевич это проделал, я бы еще поверила, но Саша... Нет.
То, что Андрей Дмитриевич денег дал, я не сомневалась. Интересно, сколько еще и кому он дал, чтобы поверили, что Саша сам прострелил себе голову? Наверно, немало. Эх, Саша, Саша... Господи, Сашенька... Я заплакала.
Когда мы вернулись в комнату, Алла выразительно приложила палец к губам, показывая, что Ирина Михайловна уснула.
— Вы с ней побудете? — шепнула мне Анна Павловна. – Мне отойти надо, я попозже вернусь...
Я кивнула, и она на цыпочках вышла из комнаты. Осторожно присев на краешек кресла, я подняла глаза на Аллу. Она сидела возле дивана Ирины Михайловны, широко распахнув глаза, полные слез, и внимательно смотрела на меня. Подбородок у нее вдруг затрясся, и она тоненько позвала:
— Алевтина! Что же это?..
Зажав рукой рот, она всхлипнула, бросила испуганный взгляд на неподвижную Ирину Михайловну, боясь ее разбудить. Потом осторожно встала и подошла ко мне.
— Жалко-то ее как! Прям белая вся... Господи, что делается... Что случилось с сыном-то?
Я молчала, не зная толком, как объяснить ей, что произошло. Произошло то, чего произойти не могло, и поэтому было страшно вдвойне.
— Посидим немного, ладно? — кивнула я на лежащую женщину, Алла быстро кивнула:
— Конечно, конечно. Разве ж я не понимаю?
Проспала Ирина Михайловна недолго, не прошло и получаса, как она дрогнула, провела рукой по лицу и открыла глаза. Сначала в глазах ее мелькнуло удивление, потом она вспомнила, и губы задрожали. Видно, во сне она смогла немного забыться, но наши кислые физиономии вернули ее к реальности.
— Вот так, Алевтина Георгиевна. — Женщина тяжело приподнялась, к ней тотчас кинулась Алла, помогая сесть. — И зачем мне теперь жить, не знаю.
Я села рядом и обняла ее за плечи:
— Ирина Михайловна, что вы говорите! И думать так не смейте! У вас же дочка, Алена. Вы нужны ей...
— Да, — словно опомнилась Ирина Михайловна и посмотрела на часы, — Аленка... Сейчас придет.
Она пригладила ладонями волосы и посмотрела мне в лицо. Трудно было выдержать этот взгляд, непосильное материнское горе плескалось в нем, враз опутав глаза паутинками морщин.
— Он вас очень уважал... — Она вдруг улыбнулась и коснулась моих волос ладонью. — Всегда о вас только хорошее говорил, а когда вы от мужа ушли, переживал. Много о вас рассказывал. А последние дни все что-то беспокоился. Хмурый такой приходил да все молчал. А потом вот Андрей Дмитриевич... Куда-то поехал Саша, я не помню... Он сказал, несчастный случай. Помог нам, сама-то я не могла...
Тут она снова тяжело задышала, я сжала ее ладонь и попросила:
— Не надо, Ирина Михайловна, не надо. Пожалуйста...
Она кивнула и, немного помолчав, спросила:
— Может быть, чаю? Сейчас я поставлю...
Ирина Михайловна сделала попытку подняться, но Алла уже шла на кухню:
— Сидите, я сейчас поставлю чайник!