— Я бы и сам присмотрел… но обстоятельства… не позволяют. — Конечно-конечно, законных супружниц именно обстоятельствами и называют. Дернуться никуда голубок не может. Новый год же у нас в стране — традиционно семейный праздник, надо около жены сидеть. Оливье жрать с холодцом, шампусиком запивая. А душа-то не на месте, какой тут аппетит.
— Поэтому… — Да, блин, кончай же ты мямлить, мужик ты или нет. Хватило смелости завести любовницу, так чего теперь-то два слова не свяжешь. — Поэтому я бы хотел… хотел нанять толкового человека… обязательно женатого и немолодого. — Ой, уморил! Немолодого и женатого, как с себя «надежного» писал, да? — Знаете ли, чтобы он… ну присмотрел за моей… подругой. Чужая страна, мало ли.
Ага, страна чужая, горячих джигитов со стояками наперевес полно вокруг, настроение отпускное. Мужик, да наверняка твою «подругу» уже жарят на югах тщательно и со вкусом. Чё ерзаешь-то, такие вот «подруги» никуда сами от своих кошельков с ушками не рвутся. Поебется и обратно прибежит, бабки же с неба не падают.
— Прошу прощения, как я могу вас называть?
Со стороны приемной послышались сильно приглушенные голоса. Катькин и мужской. Посетитель или кто-то там совсем суицидник, чтобы мой прямой приказ нарушать и шары свои внаглую подкатывать?
— А? — Мужик представился, но я прослушал.
— Альберт Трунов.
— Очень приятно, господин Трунов. Я — Андрей Боев, совладелец «Ориона». Так вот, господин Трунов, мы охранное агентство. Слежкой и надзором мы не занимаемся. Более того, это незаконно.
Все, давай, придурок ревнивый, ноги в руки и выметайся из кабинета.
— Ну послушайте, господин Боев, я готов все очень щедро оплатить…
— Никакая оплата не сможет компенсировать потерю лицензии и ущерб репутации и бизнесу в целом.
До меня донесся звук женского смеха. Катькиного. Кому там еще смеяться? И какого хрена там так весело, а? Я уже двинул на выход, но проситель рванул мне наперерез, останавливая.
— Господин Боев, ну войдите в мое положение! — зачастил он, мешая мне прислушаться к происходящему снаружи. — Можно же что-то придумать, чтобы это было законно. Давайте я найму ваших людей как для охраны Эллочки. Она такая… — Гулящая? — Яркая, привлекающая внимание и при этом очень… доверчивая. — Читай, легкодоступная. — Поэтому уязвимая…
Я перестал вникать в его бу-бу-бу про то, какая чудно-распрекрасно-ненадежная у него пассия, с каждой минутой теряя терпение. А он все не затыкался, ныл и ныл. Остро зачесались костяшки от необходимости физически прервать эти стремные словоизлияния.
— Извините, но вы не можете нанимать охрану для третьего лица без его на то разрешения, — отрезал я. — Это преследование. Ваша подруга должна дать на это письменное согласие.
— Но ведь Кононов…
— Его дочь была несовершеннолетней, и ее согласия на надзор не требовалось. — Я шагнул вправо, обходя приставалу, но он повторил мой маневр.
— Ну господин Боев, всегда же есть шанс договориться, — заканючил он. — Мы же адекватные люди, и я осознаю, что подобное будет недешево, и готов платить.
Это ты-то адекватный? Да тебя же клинит от ревности, мудила!
Болтовня в приемной продолжалась, у меня аж глаз начал дергаться от усилия сдержаться и не отшвырнуть этого Альберта с дороги и посмотреть, кто там такой оборзевший на рабочем месте. Но он теперь еще и в рукав мне вцепился, удерживая на месте и продолжая нудить.
— А если все организовать неофициально? Ну пожалуйста! Без договоров и огласки. Ну вы же тоже мужчина, господин Боев, должны меня понять!
Катька за дверью негромко взвизгнула, и у меня в башке замутилось и в глазах потемнело от приглючившейся картинки, что ее зажать кто-то посмел.
— Я вас? — рявкнул, теряя все терпение. — Да с какой стати? Будь мужиком! Или забей на мнение жены, или пошли любовницу.
— Да как вы смее… — завизжал Трунов, но я его уже не слушал. Оттолкнул с дороги и вывалился в приемную, едва сдерживая рычание. И увидел стоящую на стуле Катьку, облапать задницу которой уже тянул свои поганые лапы оперативник Толик Лавров.
— Что, на хрен, тут происходит? — заревел я так, что аж в глотке проскребло.
— Катерина, я тут за углом еще такие ку… — ввалился с какой-то сверкающей похабенью в руках Сергей Звонарев, который начал быстро бледнеть и стремительно пятиться, заметив меня.
Глава 36