– А что случилось с господином Копфом?
– Кажется, аппендицит.
– Если аппендицит, его взяли бы в больницу.
– Не знаю. Только это случилось неожиданно, как всякая беда.
Госпожа Рауш продолжала свои рассуждения о человеческих судьбах, но Ничке ее не слушал. В этот момент, неизвестно почему, он подумал о совершенно ином – о человеке в тирольской куртке с костяными пуговицами, которого в последнее время довольно часто видел прогуливающимся взад и вперед по улице. Человек этот вел себя «подозрительно», как говорят, когда имеют в виду преступников или тех, кто за ними следит. Таким людям, хотя они и стараются быть похожими на обычных прохожих, это редко удается. Обычно они лишь притворяются, будто ведут себя как простые смертные, и от этого их движения, поступки, жесты становятся какими-то искусственными или даже фальшивыми. Ничке окончил завтрак, закурил папиросу и, не подходя к окну, из глубины столовой внимательно осмотрел улицу. Подозрительного субъекта сегодня не было, однако через некоторое время Ничке увидел другого типа, который тоже вел себя как-то странно. Ничке решил поразвлечься. Вынув из шкафа бинокль, он направил его на человека, стоявшего в этот момент спиной к нему на другой стороне улицы. Человек обернулся, и Ничке увидел, что это молодой мужчина, самое большее лет тридцати, с непокрытой головой и прической ежиком. Мужчина медленно вынул из кармана пачку сигарет, закурил, отогнал рукой дым, потом тупо уставился на сигарету, стряхнул пыль с рукава и снова повернулся к Ничке спиной. Он стоял, опираясь руками о низкую ограду, отделявшую от улицы сад и старую запущенную виллу, в которой жил владелец антикварного магазина некий фон Демерацки с женой. На калитке висела дощечка с надписью: «Сдается комната, справки от 7 до 9 вечера, телефон…» – и какой-то номер. Ничке не помнил какой. Всякий раз, направляясь в город, он проходил мимо этого участка и теперь никак не представлял себе, что там могло быть любопытного. Спрятав бинокль в шкафу, среди шляп и шарфов, он почувствовал известное сострадание к этому человеку, которому приходится все время выдавать себя за кого-то другого.
В этот день Ничке поработал в саду несколько часов. Он полол, копал, окучивал, а потом умылся, пообедал дома остатками того, что осталось после именин, и, положив в сетку бутылку вина и кусок торта, отправился навестить больного соседа. Калитка была открыта, но у входной двери Ничке пришлось ждать довольно долго. Наконец он услышал шарканье шлепанцев и голос Копфа:
– Кто там?
– Это я, ваш сосед, Ничке.
– А, очень приятно. Заходите, пожалуйста…
Копф был в пижаме и халате, но не выглядел больным.
– Пожалуйста, проходите. Прошу меня извинить, но я снова лягу в постель, прошу вас, не обращайте на это внимания. Садитесь, пожалуйста. Поговорим, – болтал Копф, снимая халат. Он лег в постель и прикрылся одеялом.
– О, я вижу, у вас тут целый арсенал! – воскликнул Ничке, осматриваясь. На одной из стен, напротив кровати, висели винтовки, охотничьи ружья, сабли и штыки. Ничке не особенно хорошо в них разбирался, но ему показалось, что это еще вполне пригодное к употреблению оружие.
– Скорее музей, господин Ничке, просто небольшой музей, – улыбнулся Копф, блеснув при этом своими великолепными здоровыми зубами.
– Такой винтовки я никогда не видел, – заметил Ничке, снимая со стены первый попавшийся экземпляр. – Как игрушечная. Малого калибра.
– Это японская винтовка, так называемая арисака, калибр шесть и пять десятых образца тысяча девятьсот десятого года.
– Они применяли их во время войны?
– В первую мировую войну.
– Совершеннейшая игрушка.
– Выглядит безобидно, а своя сила у нее есть. Очень хорошее оружие, если можно назвать хорошим то, что несет смерть… – сказал Копф, снова сверкнув зубами.
– А это как будто ковбойская?
– Вы угадали. Это винчестер. В первую мировую войну их завезли сюда американцы.
– Заряжается снизу?
– Вот именно, и потому очень непрактичен и в окопе и в укрытии. Надо всякий раз поворачивать его боком. Из винчестера хорошо стрелять стоя или из седла. Впрочем, его быстро сняли с вооружения и заменили спрингфилдами.
– О, это я узнаю – это наш почтенный маузер…
– Семейное сходство. Это дед того, которого вы знаете. Образец тысяча восемьсот восемьдесят четвертого года…
– В общем, в случае чего вы сможете выдержать и месячную осаду.
– Да, только где взять боеприпасы? Ведь это уже устаревшее оружие.
– Да, – повторил господин Ничке. – Но что же вы, дорогой сосед, решили болеть в такую погоду? Чем лежать в постели, лучше пойти в сад.
– Конечно, лучше, – сказал Копф, конфузливо улыбаясь.
– Ну, так выпьем по рюмке – и айда с кровати! – решительно заявил Ничке, вынул из сетки вино и поставил бутылку на стол.
– О, большое вам спасибо! Только к чему, господин Ничке, такие расходы?! Я ведь не пью!
– Не пьете, не курите… Какие же радости остаются у вас в жизни?