– Алена была дочерью моей первой жены. Я женился на женщине с девятилетним ребенком. Это было семнадцать лет назад, на моей родине, на Урале, в маленьком городишке под названием Чусовой… Удивлен? Думал, что я коренной ленинградец? Просто мои родители здесь учились, и заделали меня, еще будучи студентами. Когда я родился, мама была на третьем курсе, а папа на пятом. После окончания института папа вернулся на родину, мама доучивалась уже в Пермском педагогическом. Они проучительствовали в родном городке отца до самой своей гибели. Утонули. Вместе. На плотах спускались по реке…
Последовала небольшая пауза.
– Пока родители были живы, я не хотел жениться. Я даже с девушками не встречался. Жена была у меня первой. Она была необычной девушкой, эта Инна. Любила рисовать мрачные картинки, читать страшные книжки, вроде «Упыря» Алексея Толстого. Мне нравилась ее безропотная покорность, способность вытерпеть многое ради моего удовлетворения. Потому что очень скоро меня перестал устраивать обычный секс. А во всем остальном мы были обычной семьей, можно сказать, почти идеальной. Отец считал, что я никогда не смогу ни с кем жить, потому что у меня даже друзей никогда не было, я был очень замкнутым с самого детства… С Инной я почувствовал себя настоящим мужчиной, главой семьи: жена ни в чем мне не перечила, ее дочка радовала успехами в школе и в художественной самодеятельности. Я привязался к этому ребенку, ощущал себя ее отцом. Мне нравилось завязывать Аленушке банты, водить за руку в школу и в кружок. Мне доставляло удовольствие слышать, как соседки шепчут: «Не каждый родной папаша будет так о ребенке заботиться». Ведь я заботился об Алене с первого дня… Я читал ей книжки на ночь, а потом целовал, подтыкал одеяльце, чтобы моя девочка не замерзла… А она росла у меня на глазах, и совсем не стеснялась. Она привыкла, что я каждый вечер, читая книжку, глажу ее острые коленки, целую в тонкую шейку и в губы. Когда ей исполнилось двенадцать, Алена неожиданно быстро, за одно лето, превратилась в девушку. И я понял, что давно люблю ее, и что пройдет совсем немного времени, и я смогу любить ее по-настоящему… Жена перестала меня удовлетворять. Я чаще стал бить ее, порол плетью уже всерьез, но теперь даже ее молчаливое терпение меня не возбуждало. Совсем не возбуждало. И тогда я попробовал ее душить. Это помогло. Она содрогалась и извивалась от удушья, и только тогда я мог кончить… Но однажды я слишком увлекся, и она задохнулась на самом деле. Никто не знал, что я был дома в ту ночь, все списали на случайного маньяка.
Было слышно, как преступник хмыкнул, а потом продолжил:
– Через полтора года я уехал из своего города. Сначала в Пермь, а потом в Питер, женившись на очень состоятельной женщине и взяв ее фамилию. Но я не мог забыть свою девочку, ее стройное тельце с маленькими грудками, пухлые губки, бледные щечки и темные глаза… Когда я пару раз в год изображал с женой в постели что-то похожее на любовь, я представлял Алену, и тогда все получалось. Я понял, что с ней у меня будет получаться всегда, и не понадобятся ни шелковые ленты, ни мои любимые плетки. Так и произошло. Я приехал навестить свою девочку в день ее пятнадцатилетия. Как она обрадовалась своему папочке! Все случилось в дурацком номере пермской гостиницы, на скрипучей кровати, покрытой дырявым покрывалом, но превзошло самые смелые мои мечты. Она была создана для меня. С ней я стал полноценным мужчиной. Только с ней у меня всегда получалось… Воспоминаний о счастье с ней хватало на несколько месяцев до следующей встречи. Алена стала всем для меня: объектом воспитания, дочерью, любимой. И она отвечала мне со всей страстью, какую можно себе представить… Я искал способ, как нам оказаться вместе и нашел его, правда, лишь через три года. Один из знакомых моей жены, богатый старикашка, коллекционер, надумал жениться. Сказал, что отпишет молодой жене все состояние, лишь бы она хорошо за ним ухаживала и была скромна. Хищные охотницы за состоянием его не устраивали. Алене вести хозяйство и ухаживать за больным было не впервой, и я вызвал ее в Питер, пообещав, что ее слепую бабушку мы в любом случае не оставим, будем ей помогать. Все вышло так, как я задумал, и теперь мы могли встречаться чаще. Я был почти счастлив, только вечно хворающая жена была как гиря на ногах. Она принимала одно сердечное лекарство, требующее тщательной дозировки… Случайно я узнал, что если дозу слегка увеличить, да еще добавить алкоголя – летальный исход обеспечен, притом выглядеть это будет, как инфаркт. И я сделал это.