— Несколько раз мы дрались на кулаках, — припомнил мужчина. — Однажды я сломал одному руку, да… Это было правда ужасно. Я повалил его на землю и как-то слишком давил на руку, та просто хрустнула. Я этого не хотел.
В оценочных листах, которые у нас были, мы отметили, что в описании этого случая («Я повалил его на землю и как-то слишком давил на руку, та просто хрустнула») были странные нестыковки. Казалось, что он не мог найти себе правильное место в этих воспоминаниях.
Я вспомнил, как однажды в самолете мне так сильно заложило уши, что несколько дней все окружающее казалось далеким и чужим. Может, психопат постоянно находится именно в таком состоянии?
— Мой старый друг из ФБР как-то расследовал дело женщины, которую звали Карла Хомолка, — рассказал мне Боб. — Она вместе с мужем снимала на видео, как они пытали, насиловали и убивали молодых женщин. Когда полиция вела ее по дому, где они совершали свои преступления, Карла сказала: «Моей сестре понравился бы этот ковер». В ванной комнате, где они расчленяли тела, ее первые слова были: «Можно вас попросить? Там у меня был флакончик духов…» Полнейшее отчуждение. Это просто поражало.
Хаэр также говорил, что готовность психопатов говорить о своей неспособности испытывать эмоции бывает приятным сюрпризом. Многие из них пытаются симулировать эмоции. Проявление эмоций у нормальных людей — слезы, страх или сопереживание — вызывает у них неподдельный интерес. Психопаты изучают нормальных в попытке им подражать, будто инопланетяне, которые пытаются выдать себя за землян. Однако при внимательном взгляде сразу становится заметна фальшь.
— Чем закончилась история с Карлой? — спросил я.
— Сейчас она на свободе, — ответил Боб. — На суде все поверили ее образу маленькой девочки: косички, бантики, такая вся милая и очаровательная. Очень убедительно играла. Большую часть вины свалила на мужа и пошла на сделку о признании вины. Ее посадили на 12 лет.
А видеозапись тем временем продолжалась. Примерно в том же возрасте, когда он сломал кому-то из детей руку, мальчик запер мачеху в стенном шкафу, пытаясь отомстить за ее попытку наказать брата.
— Она была взаперти около 12 часов. Ее выпустил супруг, который вернулся с работы. Сцена была печальная — женщина рыдала.
Как-то раз, по словам Боба, один из его сотрудников разговаривал с человеком, который ограбил банк. Он подробно рассказывал, как кассирша «наложила в штаны от страха», когда на нее направили пистолет.
— Она со своими рыданиями выглядела жалкой, — сказал тогда грабитель.
Я глянул на одного или пару скептиков, которые присутствовали в группе. Как и у меня, у них в глазах стало намного меньше скепсиса. Мы сделали пометку:
— Скажите, а что вы почувствовали, когда заперли мачеху в шкафу? — таков был следующий вопрос исследователя.
— Воодушевление, — ответил испытуемый. — Это было хорошо. Ощущение власти — я управлял ситуацией.
— Я устроился на работу в один из баров вышибалой, — продолжал он рассказ. — Когда приходили пьяные посетители, начинали буянить и никак не реагировали на просьбы вести себя прилично, я применял силу. Парочке досталось прилично.
— Что вы чувствовали тогда?
— Да ничего особенного.
Все присутствующие начали нервно переглядываться, послышался скрип ручек о страницы блокнотов. Мне вспомнились знакомые, которые, пожалуй, были менее чувствительны, чем было нужно…
— Когда-нибудь случалось такое, что из-за полученных повреждений человека приходилось везти в больницу?
— Не знаю, — ответил испытуемый. — Меня это не особо волновало, к тому же это не моя проблема. Я победил — это главное, ведь я должен быть первым.
Я прекрасно разбирался в таких вещах, умел читать между строк, отыскивать скрытые намеки и иголки в стогах сена, ведь этим я занимался последние 20 лет, будучи журналистом.