— Это еще не все, — торопливо, будто боясь, что заткнут рот, продолжал я, — есть во мне и садистский душок, когда они еще только открывают рот, чтобы дать ошибочный ответ, а я уже знаю, какой ответ они дадут и с плотоядной ухмылочкой…
— Испугал ежа голой задницей… испугал ты школьников ухмылочкой, ага, щазз… — пробурчал Господь.
— И с женщинами. Ты ведаешь, мне особенно хочется ее, когда она усталая или если у нее болит голова… правда, после этого у нее проходит и усталость, и боль, так что я говорю себе, что это в медицинских целях, но источник-то желания не в этом…
— Много ты знаешь про источник, — пробурчал Господь.
— Мне кажется, что я действительно не дошел до необходимого для занятия этой должности понимания. Может быть, немного позже…
Я аккуратно снял белый халат с крылышками и нимб, сложил их в полиэтиленовый пакет и положил на край стола.
— Что для тебя, Господи, десять или двадцать лет? Тьфу… (мне ужасно не хотелось ссориться с Ним)… мы ведь относительно скоро встретимся…
Я довольно жалко улыбнулся, почтительно наклонился и вышел.
Прямо от дверей комнаты вниз шла лестница. Лестница Иакова — догадался я — и вступил на верхнюю ступеньку. «Пристегнитесь», — произнес голос. Я нашарил ремень, пристегнулся… раздался свист, стало очень легко, потом меня прижало к площадке. Свист стих, и я увидел вокруг себя внутренний дворик Ленинской библиотеки. Каменная скамейка, где начался этот разговор, полумрак, тишина.
Кстати, надо позвонить… А в подъезде, вроде бы, был телефон…
ВНУТРИКОМПЬЮТЕРНАЯ ЦИВИЛИЗАЦИЯ