Читаем Сборник летописей. Том I полностью

Пятнадцатого числа месяца шуна этого года, соответствующего 14 рамазану 624 г. х. [29 августа 1227 г. н.э.], его гроб [сандук] доставили в его орды и объявили [печальное] событие. Произведя подсчет назад, соответственно астрономическим данным, стало известно, что [начало] года кака, являющегося годом его рождения, приходится на [месяц] зул-кадэ 549 г. х. [7 января — 5 февраля 1155 г. н.э.], из чего следует, что он скончался на 75 лунном году [своей жизни]. Данная разница [в годах] получилась вследствие того, что [монголы] принимают во внимание [лишь] солнечные годы тюркского [летоисчисления], а приблизительно на каждые 30 лет [солнечных] нехватает одного года по лунному летоисчислению; и хотя согласно тюркскому [летоисчислению год его смерти] приходится на 73 год [его жизни], но так как он и появился на свет в середине года, и скончался в середине года, то как год [его] рождения, так и год [его] смерти были неполными.

Таким путем выяснилось и установилось, что в соответствии с тем, что у [монголов] известно, продолжительность его жизни была 75 лет лунных [или] 72 года солнечных тюркских, общая сумма которых, учитывая неполные солнечные годы, будет 73 года.

РАЗДЕЛ,

[содержащий] то, что известно об этом периоде, в виде краткого изложения [событий] за каждый год.

Частью этого периода является то [время], в которое его отец Есугэй-бахадур был в живых, сам же он — в детском возрасте, а частью — то [время], в которое положение его было неустойчивым. Сумма этих двух отрезков времени составляет сорок лет.

[Подраздел]

о том [времени], когда его отец Есугэй-бахадур был в живых, а сам Чингиз-хан в возрасте 13 лет.

Началом этих 13 упомянутых лет был год кака, год рождения Чихгиз-хана, начало которого приходится на [месяц] зул-кадэ 549 г. х. [7 января — 5 февраля 1155 г. н.э.], а конец их — тоже год кака, который является годом свиньи, начало коего приходится на [месяц] раби II 562 г. х. [25 января — 29 марта 1167 г. н. в.]. В этот промежуток времени отец его Есугэй-бахадур был в живых: он [был] государем родственных [ему] племен, обладателем благоденствия и владыкой могущества. Большинство племени кият и нирун было его [букв. их] родичами, а другие монголы — его подчиненными [атба’] и приверженцами [ашиа’]. Однако, так как [сам] Чингиз-хан в это время был ребенком и неразделен с отцом, то событий, касающихся его, совершенно не сохранили в предании [букв. не передали] и по этой причине они не приводятся.

Подраздел

о том [времени], когда после смерти отца [Чингиз-хана] жизнь последнего была неспокойной и дела его то ухудшались, то улучшались в течение двадцати семи лет.

Началом этого двадцатисемилетнего промежутка времени был год кулугинэ, который является годом мыши, начало коего приходится на [месяц] раби II 563 г. х. [14 января — 11 февраля 1168 г. н.э.], а конец его — год барс, который был годом барса, [начало которого] приходится на [месяц] сафар 590 г. х. [26 января — 23 февраля 1194 г. н.э.]. В первых же числах этого промежутка времени, когда |A 93а, S 240| Есугэй-бахадур [уже] скончался, а Чингиз-хан остался после него ребенком, многие эмиры и племена [из] монголов и родичей его отца изменили ему и по причинам и поводам, которые были изложены [выше], отпали от него. Беспорядок нашел дорогу к его положению, и он перенес множество всевозможного рода бедствий и затруднений.

После этого периода времени всевышний господь даровал ему силу, дела его упорядочились и он достиг царской власти и ханского достоинства. Вследствие того, что жизненные обстоятельства его в этот отрезок времени были тревожны, то [их] не записали подробно год за годом, совокупность же этих обстоятельств приведена вкратце [ниже].

Перейти на страницу:

Похожие книги

История Железной империи
История Железной империи

В книге впервые публикуется русский перевод маньчжурского варианта династийной хроники «Ляо ши» — «Дайляо гуруни судури» — результат многолетней работы специальной комиссии при дворе последнего государя монгольской династии Юань Тогон-Темура. «История Великой империи Ляо» — фундаментальный источник по средневековой истории народов Дальнего Востока, Центральной и Средней Азии, который перевела и снабдила комментариями Л. В. Тюрюмина. Это более чем трехвековое (307 лет) жизнеописание четырнадцати киданьских ханов, начиная с «высочайшего» Тайцзу династии Великая Ляо и до последнего представителя поколения Елюй Даши династии Западная Ляо. Издание включает также историко-культурные очерки «Западные кидани» и «Краткий очерк истории изучения киданей» Г. Г. Пикова и В. Е. Ларичева. Не менее интересную часть тома составляют впервые публикуемые труды русских востоковедов XIX в. — М. Н. Суровцова и М. Д. Храповицкого, а также посвященные им биографический очерк Г. Г. Пикова. «О владычестве киданей в Средней Азии» М. Н. Суровцова — это первое в русском востоковедении монографическое исследование по истории киданей. «Записки о народе Ляо» М. Д. Храповицкого освещают основополагающие и дискуссионные вопросы ранней истории киданей.

Автор Неизвестен -- Древневосточная литература

Древневосточная литература
Логика птиц
Логика птиц

Шейх Фарид ад-Дии Аттар Нишапури — духовный наставник и блистательный поэт, живший в XII в. Данное издание представляет собой никогда не публиковавшийся на русском языке перевод знаменитой поэмы Аттара «Логика птиц», название которой может быть переведено и как «Язык птиц».Поэма является одной из жемчужин персидской литературы.Сюжет её связан с историей о путешествии птиц, пожелавших отыскать своего Господина, легендарного Симурга, — эта аллегория отсылает к историям о реальных духовных странствиях людей, объединившихся во имя совместного поиска Истины, ибо примеры подобных объединений в истории духовных подъемов человечества встречаются повсеместно.Есть у Аттара великие предшественники и в литературе народов, воспринявших ислам, —в их числе достаточно назвать Абу Али ибн Сину и Абу Хамида аль-Газали, оставивших свои описания путешествий к Симургу. Несмотря на это, «Логика птиц» оказалась среди классических произведений, являющих собой образец сбалансированного изложения многих принципов и нюансов духовного пути. Критики отмечали, что Аттару в иносказательной, аллегорической форме удалось не только выразить очень многое, но и создать тонкий аромат недосказанности и тайн, для обозначения которых в обычном языке нет адекватных понятий и слов. Это сочетание, поддержанное авторитетом и опытом самого шейха Аттара, позволяло поэме на протяжении веков сохранять свою актуальность для множества людей, сделавшихдуховную практику стержнем своего существования. И в наше время этот старинный текст волнует тех, кто неравнодушен к собственной судьбе. «Логика птиц» погружает вдумчивого читателя в удивительный мир Аттара, поэта и мистика, и помогает ищущим в создании необходимых внутренних ориентиров.Издание представляет интерес для культурологов, историков религий, философов и для всех читателей, интересующихся историей духовной культуры.

Фаридаддин Аттар , Фарид ад-Дин Аттар

Поэзия / Древневосточная литература / Стихи и поэзия / Древние книги