Читаем Сборник охотничьих и рыболовных историй. Книга 2 полностью

Сборник охотничьих и рыболовных историй. Книга 2

«Сборник охотничьих и рыболовных историй», автором которого является Александр Фирсов, понравится как охотникам, рыбакам, так и широкому кругу читателей. С самого детства Александр Фирсов увлекается охотой и рыбалкой. Охота и рыбалка стали для него не просто хобби, а частью жизни, и он с удовольствием делится ею на страницах своих книг.

Александр Фирсов

Истории из жизни / Документальное18+

Александр Дмитриевич Фирсов

Сборник охотничьих и рыболовных историй

Книга 2

Щука-акробат

Посвящается двоюродному брату Кретову Анатолию Ивановичу, рыбаку, охотнику и хорошему человеку

Обское водохранилище. Прошли знойные, июльские дни, когда температура воздуха в тени составляла сорок два – сорок пять градусов. Ставни в домах были закрыты, чтобы солнечные лучи не нагревали воздух внутри помещения, жители от жары спасались в домах, на улице людей в дневное время редко встретишь, и только после заката солнца управлялись по хозяйству. Во второй декаде августа жара резко спала до двадцати семи градусов, село оживилось. Вода в водохранилище настолько прогрелась, что по вечерам от дуновения ветерка прохлада сразу отступала. Водохранилище простиралось на огромное расстояние, и только небольшие островки, заросшие тальником, попадались на глаза, а остров Борок выделялся из общего фона: по берегам его росли большие сосны, а в общем красота виделась везде, куда ни кинешь взгляд.

Мы давно договорились съездить на рыбалку. Я, мой двоюродный брат Толик и наш общий друг Сергей. Мы были почти одногодками, возраст шестнадцать, семнадцать лет, и нас объединяла рыбалка, мы были заядлыми рыбаками, я ещё и охотником.

Рыбацкие принадлежности были давно приготовлены и ждали своего часа. Но вот однажды слышим, залаял Шарик, он был на привязи, и умолк, видимо, узнал знакомого человека. А потом на улице разговор.

– Кузьминична, здравствуй.

Кузьминична – это наша бабушка, наши матери были родными сёстрами, все они ныне покойные, и Сергей тоже, Царствие им Небесное. Сергей погиб трагически, только у нас с братом ныне семьи: у меня две дочери, у него четверо детей – два сына и две дочери. Бабушке в то время было лет под семьдесят, худощавая, строгая, но хозяйственная, и хозяйство вела твёрдой рукой. Так как дедушка Данила потерял зрение и в основном находился дома, я и Толик бабушке помогали.

– А где Саня с Толиком? Мы тут договорились съездить на рыбалку.

– Здравствуй, Серёжа, они дома, заходи.

Скрипнула дверь, и на пороге появился Сергей, как всегда в хорошем настроении, с шутками, прибаутками:

– Вы что это дома сидите? Кузьминична вон на улице управляется, а вы?

Толик не дал ему договорить:

– А мы тебя ждём, помнишь, про рыбалку договаривались?

– Помню, я с рюкзаком пришёл и удочкой, всё оставил в ограде.

– Чай не будешь пить? – предложил брат.

– Нет, я дома покушал.

Я и Толик накинули куртки, забрали приготовленные удочки, рюкзак и пошли к лодке. Сергей подхватил свой рюкзак, все удочки и поспешил за нами.

– Саня, ты ключ от лодки взял? – спросил Толик.

– Ты же знаешь, он всегда у нас в рюкзаке.

Бабушка крикнула нам вслед:

– Будьте осторожны!

– Хорошо, баба! – ответил Толик.

По пути зашли в сарай, забрали лодочный мотор, вёсла, Сергей уже стоял у калитки и поджидал нас. Я закинул лодочный мотор на плечо, а брат взял вёсла, рюкзак, и мы втроём спустились к водохранилищу. Лодка наполовину была затащена на берег и пристёгнута на цепь, а цепь крепилась к столбику, вкопанному в землю; на срезе столбика было закреплено металлическое кольцо; замок, скрепляющий два конца цепи, висел на кольце. Я достал ключ из кармашка рюкзака и открыл замок, цепь со звоном упала на землю, выдернул цепь из проушины на лодке, лодка освободилась.

Сергей и Толик стали стаскивать лодку в воду, я замкнул замок на металлическом кольце и помог стащить лодку до конца. Скидали рюкзаки и удочки в нос лодки, вёсла вставили в уключины, закрепили лодочный мотор на корме и сами расположились в лодке. Толик посмотрел на небо и сказал:

– Что-то мне не нравится погода.

– А ты на рыбалку поехал или загорать? – спросил Сергей.

– Куда поедем? – спросил Толик.

И оба уставились на меня, как будто я большой знаток этих мест. Я предложил в Борок. Борок – это красивый остров, около двух километров от берега, посредине острова большой луг с нетронутой травой, а по краям высокие сосны и песчаный пляж. Песок заходит прямо в воду с ярко выраженной жёлтой палитрой, а возле берега в воде растут очень красивые кувшинки, со дна поднимаются на поверхность воды. Такая красота, что глаз не оторвать.

– Я согласен, – сказал Толик.

– Я тоже, – согласился Сергей.

Брат завёл мотор, и мы быстро отчалили от берега. Берег медленно уменьшался, а лодка приближалась к острову. Наконец, лодка ткнулась в песчаный берег, а мотор брат заглушил ещё до приближения к берегу.

– А что мы дорожку не зацепили? – спросил Сергей.

Дорожка – это леска длиной метров семнадцать – двадцать, с блесной, цепляется за корму лодки. Когда лодка движется, то блесна в воде играет и рыба ловится на эту снасть.

– Да здесь в одном месте много коряг, может быть зацеп, потеряем блесну, – ответил Толик.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Преломление. Витражи нашей памяти
Преломление. Витражи нашей памяти

Наша жизнь похожа на витраж, который по мере прожитых лет складывается в некую умозрительную картину. Весь витраж мы не видим, лишь смутно представляем его ещё не завершённые контуры, а отдельные фрагменты — осколки прошлого — или помним ярко, или смутно, или не помним вовсе.Я внимательно всматриваюсь в витражи собственной памяти, разбитые на отдельные фрагменты, казалось бы, никак не связанные между собой и в то же время дающие представление о времени и пространстве жизни отдельно взятого человека.Человек этот оказывается в самых разных обстоятельствах: на море, на суше, в больших и малых городах, то бросаясь в пучину вод, то сидя в маленькой таверне забытого Богом уголка вселенной за разговором с самим собой…Рассматривать их читатель может под любым ракурсом, вне всякой очереди, собирая отдельные сцены в целостную картину. И у каждого она будет своя.

Сергей Павлович Воробьев , Сергей Петрович Воробьев

Биографии и Мемуары / Истории из жизни / Документальное