Проснувшись поутру, Лейлин так ясно помнила свой удивительный сон, словно всё это было с ней въяве. Приведя себя в порядок и одевшиcь, она первым делом бросилась к окну и распахнула его, не обращая внимания на холод. Нет, она не надеялась, что пересмешник там, но всё же… хотела убедиться, что его нет. А он – был.
Сидел на облюбованной им вишнянке и смотрел на Лейлин. На этот раз взгляд его золотистых глаз показался девушке более весёлым, даже озорным. Птица ухнула, всплеснула крыльями, курлыкнула, подлетела к Лейлин и, опустившись на подоконник, засвиристела одну из песен, которую девушка придумала давным-давно и довольно часто мысленно напевала во время работы в саду.
«Так всё это… правда?..» – потрясённо пoдумала Лейлин.
Птица бросила на неё виноватый взгляд и улетела.
Лейлин вздохнула. Вовсе не этого она хотела, хотя смущение по-прежнему царапалось внутри при мысли, что пересмешник давно наблюдал за ней, слышал её песни и… её мысли, значит, тоже… Если бы это была просто птица или даже разумное волшебное существо, с этим было бы легко примириться. Нo тот пересмешник, которoго видела она сегодня во сне.
Лейлин покраснела и тряхнула головой, пытаясь отогнать образ растрёпанного юноши, его глаза, его голос… полёт – с ним… Но прогнать не удавалось. Воспоминания возвращались стоило лишь на мгновение ослабить контроль и перестать принуждать себя думать о повседневных заботах. То есть они возвращались примерно каждую минуту.
Вечером Лейлин долго не могла заснуть, не зная, боится ли она снова увидеть во сне пересмешника или же… боится, что больше не увидит его. Всё-таки второе – призналась она сама себе, в очередной раз вздыхая и ворочаясь с боку на бок. Когда же сон наконец сморил её, пересмешник был тут как тут – пёстрая птица с озорными золотистыми глазами.
Лейлин решилась прикоснуться к нему – перья на голове были шелковистыми и тёплыми. Пересмешник прикрыл глаза и, казалось, наслаждался лаской.
«Я хочу поговорить с тобой», - подумала Лейлин. Почему-то на этот раз она не говорила во сне, а общалась с пересмешником мысленно. Может быть, это уже не совсем сон… – больше, чем сон? - пришло ей в голову. Но сейчас не хотелось размышлять об этом.
«Поговорить? – откликнулся пересмешник. - Я думал,ты захочешь полетать. Тебе ведь понравилось?»
«Конечно, понравилось. Это было… я не знаю слов, чтобы передать, как это было прекрасно! И всё же… еще больше, чем летать, я хочу поговорить с тобoй. Раз уж мне нельзя узнать твоё имя, расскажи о себе – хоть что-нибудь. Что хочешь».
Птица задумалась и глаза её снова стали грустными, но лишь на несколько мгновений.
«Давай полетаем,и, может быть, я смогу показать тебе Радужные Врата. И рассказать, как они были открыты. Я расскажу тебе о своих друзьях. Согласна?»
Конечно же, она согласилась, и скоро уже летела с пересмешником над заснеженными горами, дремлющими в свете звёзд и почти полного ночного светила – перламутровой Тааны, поднимающейся из-за дальних пиков. Под её серебристым светом снег нежно переливался – такой же многоцветный и искрящийся, как ласково сияющие в небесах звёзды.
Драгоценными украшениями тонкой работы застыли бело-ажурные деревья и кусты, ярко сверкало замёрзшее высокогорное озеро, названное Небесным Зеркалoм и почитаемое священным. над ним трепетало радужное сияние, то принимающее форму арки,то замыкающееся в овал, оно пульсировало, словно дышало, оно звало, манило, обещая открыть путь к неизведанным мирам и сокрытым от смертных тайнам.
«Радужные Врата?» – мысленно спросила Лейлин.
«Да», – ответила парящая рядом птица.
Здесь пересмешник выглядел большой белой птицей с едва заметными серыми пестринами на мягком, будто тоже из пушистого снега, оперении. А сама Лейлин вдруг поняла, что и она тут птичка – маленькая, похожая на маму. Зарянка…
Как мечтала она когда-то обернуться, но уже давно смирилась, что не судьба, что уродилась в отца, а он простой человек, не оборотень. Простой, но самый лучший на свете. сли не считать мамы. И брата. И… Но об этом не надо думать! А то ведь он рядом…
В её мыслях отозвалось что-то похожее на смех – добрый и радостный,так что Лейлин даже не успела смутиться. Ей стало так хорошо. Хотелось, чтобы этот полёт над волшебно-прекрасным заснеженным миром никогда не заканчивался. Но, конечно, он завершился, как завершается всё в этом мире.
Однако прежде пересмешник успел рaссказать Лейлин об удивительных приключениях в горах по ту сторону Радужных Врат. О принцессе, которая выходила его после бури и стала лучшим другом, o драконе, полюбившем принцессу и ставшем Хранителем, о сыне тёмного колдуна и о самом колдуне, желавшем подчинить себе силу Радужных Врат и стать самым могущественным. И о своём племени – о горных пересмешниках, что по-прежнему живут в другом мире.
«Ты, должно быть, очень скучаешь по ним?» – спросила Лейлин.
«Конечно, скучаю. Но вышло так, что люди стали мне ближе, чем сородичи… Наверое, потому пересмешники и должны жить вдали от людей».
«Наверное, ты вспомнил как это – быть человеком…"
«И жить человеческой жизнью», – согласился пересмешник.