Читаем Секс на заре цивилизации. Эволюция человеческой сексуальности с доисторических времен до наших дней полностью

Как мы установили, такие бродячие (не создающие запасов) охотники-собиратели были самыми распространёнными человеческими сообществами в доисторическое время – время, по определению, предшествовавшее приходу оседлого земледелия, выращенной пищи, одомашненного скота и т. д. Путаница у Кили (и вслед за ним у Пинкера) происходит в огромной степени из-за того, что они называют «оседлыми охотниками-собирателями» земледельцев, имеющих сады, домашний скот, живущих оседлыми сообществами в деревнях-поселениях. Да, иногда они охотятся и иногда что-то собирают, но поскольку эта деятельность не есть их единственный источник пропитания, то и их жизнь отличается от жизни собирателей, не создающих запасов. Сады, деревни и прочее приводят к необходимости защиты территории, и убежать от конфликта становится гораздо проблематичнее, чем это было у наших предков. Здесь, в отличие от настоящих не создающих запасов собирателей, есть много того, что можно потерять при простом уклонении от агрессии. Кили признаёт, что это – решающее отличие. Он пишет: «Фермеры и оседлые собиратели почти не имеют альтернативы, кроме как противопоставить силе силу или, в случае поражения, отомстить и таким образом отбить охоту к последующим вторжениям» [Op. cit., p. 31].

Повторяем снова и снова: если вы живёте оседлой жизнью в деревне, имеете кров, в постройку которого вложили немало сил, возделываете поля, разводите одомашненный скот, имеете собственность в таком количестве, что не сможете легко унести её на плечах, то вы не собиратель. Доисторический человек не имел ни одного из перечисленных признаков, что, собственно, и делает его «доисторическим». Пинкер либо не замечает этого важнейшего пункта, либо просто игнорирует его.

247 Сообщества на диаграмме Пинкера:

Jivaro

Дживаро возделывают ямс, арахис, сладкую маниоку, кукурузу, бататы, клубневые бобы, тыкву, бананы, табак, хлопок, сахарный тростник и таро. Они традиционно разводят лам и морских свинок, позднее одомашнили завезённых собак, кур и свиней.

Yanomami

Яномама добывают пропитание подсечным земледелием (выжиганием). Они культивируют маниоку и бананы.

Mae Enga

Мае энга выращивают бататы, таро, бананы, сахарный тростник, пандановые орехи, бобы и различную зелень, а также картофель, кукурузу, арахис. Разводят свиней, используя их не только в качестве пищи, но и для важных ритуальных праздников.

Dugum Dani

Около 90 % в диете дугум-дани занимает батат. Также выращивают бананы и маниоку. Домашние свиньи используются как для бартерной торговли, так и для пиршеств по поводу празднования важных событий. Кража свиньи – серьёзный повод для конфликтов.

Murngin

Экономика мурнгин базировалась в основном на рыболовстве, сборе моллюсков, охоте и собирательстве, пока к ним не пришли миссионеры и не началось постепенное освоение коммерческих продуктов питания в 1930-х и 1940-х гг. Хотя охота и собирательство остались важной частью для некоторых групп, но моторные средства передвижения, алюминиевые моторные лодки, ружья и другие завезённые инструменты заменили традиционные технологии.

Huli

Главная пища хули – батат. Как и другие группы в Папуа – Новой Гвинее, хули высоко ценят домашних свиней – для них это и питательное мясо, и показатель статуса.

248 [Fry, 2009].

249 [Knauft, 1987; 2009].

Перейти на страницу:

Похожие книги

100 великих интриг
100 великих интриг

Нередко политические интриги становятся главными двигателями истории. Заговоры, покушения, провокации, аресты, казни, бунты и военные перевороты – все эти события могут составлять только часть одной, хитро спланированной, интриги, начинавшейся с короткой записки, вовремя произнесенной фразы или многозначительного молчания во время важной беседы царствующих особ и закончившейся грандиозным сломом целой эпохи.Суд над Сократом, заговор Катилины, Цезарь и Клеопатра, интриги Мессалины, мрачная слава Старца Горы, заговор Пацци, Варфоломеевская ночь, убийство Валленштейна, таинственная смерть Людвига Баварского, загадки Нюрнбергского процесса… Об этом и многом другом рассказывает очередная книга серии.

Виктор Николаевич Еремин

Биографии и Мемуары / История / Энциклопедии / Образование и наука / Словари и Энциклопедии
100 великих кладов
100 великих кладов

С глубокой древности тысячи людей мечтали найти настоящий клад, потрясающий воображение своей ценностью или общественной значимостью. В последние два столетия всё больше кладов попадает в руки профессиональных археологов, но среди нашедших клады есть и авантюристы, и просто случайные люди. Для одних находка крупного клада является выдающимся научным открытием, для других — обретением национальной или религиозной реликвии, а кому-то важна лишь рыночная стоимость обнаруженных сокровищ. Кто знает, сколько ещё нераскрытых загадок хранят недра земли, глубины морей и океанов? В историях о кладах подчас невозможно отличить правду от выдумки, а за отдельными ещё не найденными сокровищами тянется длинный кровавый след…Эта книга рассказывает о ста великих кладах всех времён и народов — реальных, легендарных и фантастических — от сокровищ Ура и Трои, золота скифов и фракийцев до призрачных богатств ордена тамплиеров, пиратов Карибского моря и запорожских казаков.

Андрей Юрьевич Низовский , Николай Николаевич Непомнящий

История / Энциклопедии / Образование и наука / Словари и Энциклопедии
Жертвы Ялты
Жертвы Ялты

Насильственная репатриация в СССР на протяжении 1943-47 годов — часть нашей истории, но не ее достояние. В Советском Союзе об этом не знают ничего, либо знают по слухам и урывками. Но эти урывки и слухи уже вошли в общественное сознание, и для того, чтобы их рассеять, чтобы хотя бы в первом приближении показать правду того, что произошло, необходима огромная работа, и работа действительно свободная. Свободная в архивных розысках, свободная в высказываниях мнений, а главное — духовно свободная от предрассудков…  Чем же ценен труд Н. Толстого, если и его еще недостаточно, чтобы заполнить этот пробел нашей истории? Прежде всего, полнотой описания, сведением воедино разрозненных фактов — где, когда, кого и как выдали. Примерно 34 используемых в книге документов публикуются впервые, и автор не ограничивается такими более или менее известными теперь событиями, как выдача казаков в Лиенце или армии Власова, хотя и здесь приводит много новых данных, но описывает операции по выдаче многих категорий перемещенных лиц хронологически и по странам. После такой книги невозможно больше отмахиваться от частных свидетельств, как «не имеющих объективного значения»Из этой книги, может быть, мы впервые по-настоящему узнали о масштабах народного сопротивления советскому режиму в годы Великой Отечественной войны, о причинах, заставивших более миллиона граждан СССР выбрать себе во временные союзники для свержения ненавистной коммунистической тирании гитлеровскую Германию. И только после появления в СССР первых копий книги на русском языке многие из потомков казаков впервые осознали, что не умерло казачество в 20–30-е годы, не все было истреблено или рассеяно по белу свету.

Николай Дмитриевич Толстой , Николай Дмитриевич Толстой-Милославский

Биографии и Мемуары / Документальная литература / Публицистика / История / Образование и наука / Документальное