— Не стрелять, — одновременно закричали Шеркхал и еще какой-то монах из встречающих, вероятно, главный по страже.
— Шеркхал, — я холодно обратился к подбежавшему монаху и одновременно активировал заготовки огнешаров, — мне уже начинать всех убивать или немного обождать?
— Сен, именем Триединого заклинаю тебя ничего не делать, — примирительно поднял руки монах, — произошла ошибка.
— Шесть тяжелых арбалетных болтов это не ошибка, а вполне себе полноценная попытка убийства. Но я сегодня в странном добродушном состоянии, поэтому прощу на первый раз, — я убрал огнешары.
— Спасибо, — выдохнул монах.
В общем, инцидент замяли и через пять минут меня благословили и, убедившись, что я не забился в корчах, и с меня не слезла кожа, пропустили. Мы въехали на довольно обширный двор и Шеркхал произнес:
— Сейчас для вас подготовят покои.
— Не стоит, — отмел его предложение я, — мы вон на этой скамейке посидим. Надеюсь, что твой доклад не займет слишком много времени.
— Может девочку разместить…
— Побудет пока со мной, — я подпустил в голос немного угрозы, — я пока не имею уверенности в безопасности.
— Но…
— Шеркхал, не стоит осложнять ситуацию. Я хочу встретиться с настоятелем. И желательно сегодня. А спорить мы можем до завтрашнего дня!
Монах хотел что-то ответить, но сдержался, только молча кивнул и ушел. Я снял Келадашу с лошади, положил на скамью и сел рядом на краю. Цепь прошуршала рядом, заползла под скамью и свернулась в клубок. На противоположной стороне двора расположилась пятерка монахов-стражников.
Слухи по монастырю разнеслись быстро — через пять минут из-за домов, редких деревьев и прочих «укрытий» начали выглядывать любопытные детские мордочки. Так как я сидел неподвижно, то они немного осмелели и вылезли поближе.
Я приказал цепи шугануть их.
«Как забавно они разбежались!»
Смотри-ка, один пацаненок остался.
«Только зажмурился. Наверно, от страха парализовало.»
Главное, чтобы умом не тронулся.
Я отозвал цепь обратно, поставил легкий щит и решил немного помедитировать. Но мои планы были разбиты о суровую реальность. Из медитации меня вырвал детский голос:
— А можно её погладить?
Я приоткрыл один глаз и тщательно осмотрел угрозу своему спокойствию. Это оказался давешний парень. Я открыл второй глаз и пристально его разглядел: на вид лет одиннадцать, худой, как щепка, с ярко рыжей шевелюрой.
Смелый парень.
«Либо местный дурачок.»
Возможно.
Я задумался, медитировать дальше или раскрутить этот ценный источник на новую информацию.
— Я бы не стал этого делать, — после некоторого размышления произнес я, — оторвет что-нибудь ненужное.
— А она может?
— Еще как, — усмехнулся я.
— А из чего она сделана?
— Из боли, ненависти и страха.
— А как её сделали?
— Я вряд ли смогу тебе это объяснить, — усмехнулся я.
— А чем она питается?
— Демонами.
— А…
— Хватит вопросов, — прервал его я, — теперь по справедливости ты должен отвечать на мои вопросы.
— Но…
— Я тебе еще и фокус тогда покажу. Хорошо?
— Ладно, — согласился парень.
Особо интересного он мне не успел рассказать, так как за мной пришел монах, чтобы проводить к настоятелю. Но для полноты картины и проверки сведений, выжатой из пятерки монахов, вполне сгодился.
— Пошли, — сказал я монаху, взвалив на плечо Келадашу, — еще увидимся, — кивнул я пареньку.
— А фокус?
— Точно! Запамятовал! — усмехнулся я и запустил иллюзию каких-то летающих попугаев.
Таланта к школе иллюзий у меня не было, но старый лич меня заставил меня разучить несколько сложных фокусов и посвятил меня в основы школы. На резонный вопрос зачем мне эти детские шалости, он вначале туманно ответил дескать на всякий случай, но потом привел разумный довод. Если однажды я окажусь без средств к существованию и еды, то в ближайшей деревне за небольшое представление смогу получить кров и пищу. И предупреждая мой следующий вопрос, что не легче ли из селян просто выбить необходимое, он объяснил, что это не всегда разумно. Немного обдумав гипотетическую ситуацию, я был вынужден согласиться. И вот наконец-то я смог применять своё умение.
Настоятель встретил меня в своем кабинете, стоя у окна.
— Добрый вечер, — вежливо поприветствовал я его, — вы не против, если я займу ту скамью?
— Да, конечно, — радушно кивнул глава обители.
Я аккуратно положил Келадашу и вернулся к настоятелю.
— Присядем? — монах показал на пару резных табуретов.
— Не имею ничего против, — согласно кивнул я.
По уже сложившейся традиции в этом мире, мы помолчали, изучая друг друга. Настоятель оказался несколько моложе, чем я его представлял, лет сорок-сорок пять по земным меркам. Широкое лицо и вежливая улыбка казались довольно радушным, если не заглядывать в глаза — в них плескалась усталость и, как мне показалось, смесь обреченности и надежды. Монах являлся брюнетом, про которых говорят жгучий, но седина уже пробивалась на висках. А вот о телосложении сказать сложно, так как его облачение сильно скрадывало фигуру.
Решив, что пора бы перейти к делу, я представился: