Четвертый сын герцога Заречья. Образован, искусен во владении мечом, скромен, набожен. (
Второй сын герцога Граншадтского. Отличная репутация, два самоцветных рудника, заводчик лошадей. (
Третий сын герцога Майрикийского. Делец, имеет земли на юго-востоке герцогства, рудник с самоцветами. (
Четвертый сын герцога Лигерийского. Искусен во владении мечом, набожен. (
Второй сын герцога Дайль. Искусен во владении мечом, образован. (
Наследник маркиза Ерийского. Воспитан, образован, унаследует графство. (
Наследник маркиза Бурунейского. Искусен во владении мечом, унаследует графство. (
Наследник маркиза Сеченийского. Образован, набожен, нерасточителен. (
Наследник маркиза Аравильского. Набожен, искусен во владении мечом. (
Граф Аймен. Вассал. (
(
На этом бумага закончилась, и гость, о котором я уже напрочь позабыла, решил о себе напомнить.
- Дева, ты чего разулыбалась? - подозрительно протянул Ватарион, а потом добавил: - Да еще и так жутко... Прекращай, мое древнее сердце изнывает от ужаса. Что такого написано в этой странной грамоте, что ты так раздухарилась?
Коснувшись пальцами губ, поняла, что, действительно, улыбаюсь. Моментально взяв себя в руки и вернув подобающее случаю бесстрастное выражение на лицо, я стала чинно и немного бережно складывать бумагу, ласково загибая уголки.
- Да нет, ничего. - качнула я головой, а губы вновь норовили растянуться до ушей. - Просто... действительно, неудачный список. Даже больше, чем он сам думает.
- Кто думает? Список? - еще больше сузив глаза, уточнил принц.
- Не важно. - решительно произнесла я, убирая грамоту в стол к остальным сокровищам Моей Светлости. - Главная прелесть жизни в том, что она не перестает нас удивлять, вы так не считаете, Ваше Высочество?
- Предпочитаю стабильность. - задрал нос мужчина, но взглядом продолжал внимательно следить за мной. Очевидно, такого вопроса ни с того, ни с сего он не ожидал, и теперь не знает, что и думать.
- Если выбирать между "неожиданно хорошо" и "стабильно плохо", я, пожалуй, изберу первое. - тихо усмехнулась я, незаметно касаясь пальцами черной ткани плаща, что все еще была перекинута через подлокотник кресла.