Говоря о подлинных мастерах Серебряного века фантастики, нельзя забывать и о наших соотечественниках, чей вклад в развитие жанра был ничуть не меньше, чем западных авторов.
Константин Эдуардович Циолковский (1857–1935) родился в селе Ижевском. В девять лет переболел скарлатиной, практически полностью потерял слух. Этот недостаток заставил Циолковского стремится к значимости, чтобы не чувствовать ущербности: он начал делать самодвижущиеся коляски и локомотивы, приводимые в движение пружиной. Поверив в технические способности сына, отец — лесник — отправил его в Москву. Там Циолковский три года изучал физику и математику по курсам средней и высшей школы.
Осенью 1879 года Циолковский сдал экзамены и был назначен на должность учителя арифметики, геометрии и физики в маленький город Боровск Калужской губернии. А в 1892 году Циолковский переехал в Калугу; там он преподавал физику и математику в гимназии и в епархиальном училище. Много писал. В 1893 вышла его первая фантастическая повесть «На Луне».
Но интерес для исследователей Серебряного века фантастики гораздо больше представляет не она, а иная вещица Циолковского — о полете на иные планеты «Вне Земли», вышедшая в 1918 году в журнале «Природа и люди».
Другой, о ком нельзя не вспомнить, это граф Алексей Николаевич Толстой (1882–1945). Родился на хуторе Сосновка в Самарской губернии, учился в Санкт-Петербурге на инженера-технолога, в 1901 году оставил учебу и посвятил себя литературе. В 1919 году эмигрировал в Германию, вернулся в Россию в 1923.
Известность получил благодаря двум значительным научно-фантастическим романам — написанной еще в эмиграции «Аэлитой» (1922–1923), в котором тема межпланетного полета дается в сочетании с социально-политическими проблемами, и «Гиперболоид инженера Гарина» (1925-26; фрагм. 1927 — «Гарин-диктатор»; 1933; испр. 1939).
Оба произведения неоднократно переиздавались и были экранизированы. «Аэлита» явно навеяна марсианской серией Эдгара Берроуза, хотя существуют и принципиальные различия. Если у Берроуза героика преобладает, то у Толстого — социология. Сюжет «Аэлиты»: инженер-изобретатель Лось и красноармеец Гусев летят на Марс, чтобы попытать там удачу: первый — в любви к прекрасной принцессе, второй — в экспорте революции; но оба — безуспешно. Символ неземной любви оказался особенно созвучен молодому читателю 1960-1980-х гг.; именем марсианской принцессы назывались малые планеты и молодежные кафе; это имя принадлежит и первой советской премии НФ, присуждаемой с 1981 года.
В отличие от «Аэлиты» остросюжетный «Гиперболоид инженера Гарина» принадлежит определенной литературной традиции, уже вполне сложившейся к тому времени, — так называемому «красному Пинкертону». Герой романа — изобретатель Гарин — с помощью прибора, обеспечивающего концентрацию теплового луча, пробивается к неиссякаемым запасам золота в земной коре, привлекает на свою сторону американского финансового воротилу и, грозя миру экономической катастрофой, становится диктатором; однако его властолюбивые амбиции вовремя остановлены советским чекистом Шельгой, поднявшим восстание рабочих.
Евгений Иванович Замятин (1884–1937). Инженер-кораблестроитель по образованию, но стал художником. В 1916 году выходит первая книга «Уездное. Повести и рассказы». В повестях и рассказах («На куличках», «Уездное», «Непутевый») использовал приемы символизма (особое внимание уделял словесным и образным парадоксам). Новый подход к социальным нормам предпринял в дилогии «Островитяне» (1918) и «Ловец человеков» (1921), созданной от впечатления пребывания в Англии, куда писатель был командирован для наблюдения за постройкой судов для России. В дилогии Замятин дал резкие сатирические оценки рецептам «спасения» человечества религиозным морализаторством.
Самое значительное произведение Замятина роман-антиутопия «Мы» (1920) был запрещен к изданию. «Мы» стал известен по спискам, был опубликован в России только в 1988 году. «Мы» обозначило рождение нового жанра в русской литературе, соединившего приключенческий роман, памфлет и научную статью. Замятин ненавидел тоталитаризм и все его проявления, в частности — обезличивание сознания.