Читаем Севастополь 1941—1942. Хроника героической обороны. Книга 1 (30.10.1941—02.01.1942) полностью

Командование 11-й немецкой армии возлагало большие надежды на свою достаточно сильную авиацию. Преодолев заслон, небольшая группа вражеских самолетов прорвалась к городу и сбросила 30 бомб. Зенитная артиллерия сбила над городом два самолета,[99] а 28 истребителей Севастопольской авиагруппы штурмовали войска противника в районе Бахчисарая и ст. Альма.[100] Заместитель командующего Черноморским флотом по обороне главной базы отдал приказ об уплотнении боевых порядков в наиболее опасных направлениях. Приказ определял задачи войскам, вышедшим на сухопутные рубежи 30–31 октября, и уточнял задачи войскам, уже находившимся на рубежах. Он требовал от войск гарнизона удерживать занимаемые рубежи до подхода частей Приморской армии.[101]

Начальник штаба флота контр-адмирал И. Д. Елисеев в телеграмме наркому ВМФ доложил обстановку под Севастополем. Он подчеркнул, что резерва войск, особенно оружия, в базе нет. Полевой артиллерией гарнизон не располагает, поэтому часть зенитной артиллерии из главной базы снята и используется как противотанковая. Части Приморской армии выходят в направлении Симферополь — Алушта.[102]

2 — воскресенье

В 3 ч 34 мин на эсминце «Бойкий» в главную базу прибыл Ф. С. Октябрьский, которому контр-адмирал Г. В. Жуков и генерал-майор П. А. Моргунов доложили о характере боевых действий и о состоянии обороны. Рано утром подразделения вражеской моторизованной бригады у д. Аранчи атаковали подразделения местного стрелкового полка, занимавшего позиции от берега моря через высоту 57,0 до д. Эфендикой (вкл.[103]). Атакам подверглась и 8-я бригада морской пехоты, оборонявшая участок от д. Аранчи через гору Азис-Оба до д. Дуванкой. Весь день шли упорные бои. Эффективную поддержку нашим войскам оказали артиллеристы 203-мм четырехорудийной береговой батареи № 10 (командир капитан М. В. Матушенко, военком старший политрук Р. П. Черноусов), расположенной на берегу обрыва у устья р. Кача, а также 724-й подвижной (командир капитан М. В. Спиридонов). Только огнем 10-й батареи было уничтожено 20 повозок, 20 автомашин и около 200 гитлеровцев.[104] Участвовали в отражении вражеских атак и зенитчики 218-й (командир старший лейтенант И. А. Попирайко) и 553-й (командир старший лейтенант Г. А. Воловик) батарей, которые прямой наводкой вели огонь по противнику.

К ночи все атаки противника были отбиты, кроме участка у Эфендикой, северо-восточная часть этого селения была занята вражескими войсками.[105]

Передовые части 50-й и 132-й немецких пехотных дивизий, наступавшие из района Бахчисарая, пытались сбить батальон Военно-морского училища им. ЛКСМУ и по шоссе прорваться в районе д. Дуванкой в Бельбекскую долину. Враг встретил сопротивление курсантов и морских пехотинцев 17-го батальона (командир старший лейтенант Л. С. Унчур), переброшенного для усиления обороны важного направления. При поддержке огня 30-й батареи все атаки противника были отбиты. Не изменила положения и вражеская авиация, которая на протяжении дня шесть раз бомбила боевые порядки курсантского батальона.[106]

Бессмертный подвиг совершил курсант комсомолец Александр Мальцев. В разгар боя его окоп атаковала группа немецких солдат. Александр был ранен. Девять гитлеровцев бросились на него и окружили плотным кольцом.

— Живым вы меня не возьмете! Смерть фашистам! — крикнул Мальцев и бросил под ноги последнюю гранату.[107] Вместе с героем погибли и окружавшие его враги. Отважный моряк был посмертно награжден орденом Отечественной войны I степени.

Незаурядную выдержку и отвагу проявила медицинская сестра батальона Валя Фетисова. Под градом пуль, осколков мин и снарядов она за день вынесла с поля боя тринадцать раненых командиров и краснофлотцев с оружием.[108]

К вечеру 17-й батальон по приказу командования был отведен на новый участок: х. Кефели — д. Дуванкой, так как создалась угроза его окружения, да и в районе Дуванкой 3-й полк морской пехоты, понеся большие потери, нуждался в подкреплении. На Дуванкойское направление были переброшены также батальон ВВС и 19-й батальон морской пехоты.[109]

Перейти на страницу:

Похожие книги

Образы Италии
Образы Италии

Павел Павлович Муратов (1881 – 1950) – писатель, историк, хранитель отдела изящных искусств и классических древностей Румянцевского музея, тонкий знаток европейской культуры. Над книгой «Образы Италии» писатель работал много лет, вплоть до 1924 года, когда в Берлине была опубликована окончательная редакция. С тех пор все новые поколения читателей открывают для себя муратовскую Италию: "не театр трагический или сентиментальный, не книга воспоминаний, не источник экзотических ощущений, но родной дом нашей души". Изобразительный ряд в настоящем издании составляют произведения петербургского художника Нади Кузнецовой, работающей на стыке двух техник – фотографии и графики. В нее работах замечательно переданы тот особый свет, «итальянская пыль», которой по сей день напоен воздух страны, которая была для Павла Муратова духовной родиной.

Павел Павлович Муратов

Биографии и Мемуары / Искусство и Дизайн / История / Историческая проза / Прочее
1937. Как врут о «сталинских репрессиях». Всё было не так!
1937. Как врут о «сталинских репрессиях». Всё было не так!

40 миллионов погибших. Нет, 80! Нет, 100! Нет, 150 миллионов! Следуя завету Гитлера: «чем чудовищнее соврешь, тем скорее тебе поверят», «либералы» завышают реальные цифры сталинских репрессий даже не в десятки, а в сотни раз. Опровергая эту ложь, книга ведущего историка-сталиниста доказывает: ВСЕ БЫЛО НЕ ТАК! На самом деле к «высшей мере социальной защиты» при Сталине были приговорены 815 тысяч человек, а репрессированы по политическим статьям – не более 3 миллионов.Да и так ли уж невинны эти «жертвы 1937 года»? Можно ли считать «невинно осужденными» террористов и заговорщиков, готовивших насильственное свержение существующего строя (что вполне подпадает под нынешнюю статью об «экстремизме»)? Разве невинны были украинские и прибалтийские нацисты, кавказские разбойники и предатели Родины? А палачи Ягоды и Ежова, кровавая «ленинская гвардия» и «выродки Арбата», развалившие страну после смерти Сталина, – разве они не заслуживали «высшей меры»? Разоблачая самые лживые и клеветнические мифы, отвечая на главный вопрос советской истории: за что сажали и расстреливали при Сталине? – эта книга неопровержимо доказывает: ЗАДЕЛО!

Игорь Васильевич Пыхалов

История / Образование и наука