Я отложила вилку в сторону и откинулась на спинку дивана, качая головой.
– Но как так? Как они могли так поступить?
– Не все так плохо. Подумай о том, что они живы. Реально живы. А могли быть мертвы. Не думаю, что твой отец решился на такой поступок ради развлечения. Наверняка, ему было тяжело, ведь пришлось оставить своих детей. Но иначе мог умереть он.
– Мама согласилась на это, – я попробовала ухмыльнуться, но губы только жалко скривились, – согласилась бросить нас ради него.
– Не вини ее. Она тоже человек. Возможно, она так сильно любила его, что готова была идти за ним до конца. Уверен, твой отец обо все позаботился. Вы остались с бабушкой, у вас были какие-то сбережения.
– У нас ничего не было! Бабушка продала родительскую квартиру, но этих денег мы так и не увидели… – тут я осеклась и полезла в квитанции. Самый крупный свой взнос бабушка сделала незадолго до смерти, возможно, чувствовала, что болезнь подбирается к ней, или просто боялась, что может что-то случиться… Так или иначе, но вместе с оплатой за следующий год она внесла еще очень крупную сумму.
– Деньги за квартиру, – догадался Кирилл, – она боялась, что внебрачный сын останется без помощи, вот и перевела ему деньги.
– Да. Теперь я уверена в этом. Также понятно, почему из тех денег, что давал ей Игорь, до меня доходило так мало. Лечение и наблюдение в клинике довольно дорогое. Скорее всего, до того, как Игорь стал зарабатывать, она оплачивала его с полученных за квартиру денег.
– Неужто отец ничего не оставил? – задумчиво сказал Кирилл, – возможно, история о спрятанных денежках вовсе не миф. Он, как и твой братец, боялся, что деньги растащат конкуренты, вот и спрятал их…
– Оставив брату подсказку, – усмехнулась я, – какой-то замкнутый круг получается.
– И тем не менее. Когда твой брат уехал от вас, ему надо было на чем-то подняться. Он ведь работал с компаньоном?
– Да, его в тот город и перетащил бывший сослуживец, Уколов.
– Выходит, парни еще в армии о чем-то договорились.
– Серега рассказывал, что у Уколова были деньги, и он взял Игоря в долю.
– За красивые глазки?
– Серега не знает. Они тогда не были знакомы. Но если вспоминать события, то да. После смерти родителей мы с трудом перебивались. Бабушка получала пенсию, Игорь работал после техникума на двух работах. Никаких денег у нас не было, как можно догадаться.
Кирилл немного подумал, скрестив руки на груди, потом вернулся к еде.
– Давай ешь, на тебя смотреть страшно.
– А ты не смотри, – я все-таки снова взяла вилку.
– Иногда приходится. Вот что. Учитывая то, что я знаю о твоем брате, я могу сделать вывод, что он дураком не был. Чем занимался отец, думаю, догадывался, и если тот оставил ему указания, где искать клад, парень вполне мог сообразить: лучше переждать. Пока не утихнут разговоры и разбирательства в смерти отца. Потом он уходит в армию, встречает там этого Уколова, они находят общий язык и решают открыть свое дело. У дружка деньги, как я понимаю, были, и твой брат вполне мог решить: пришло время потрошить наследство отца, и вложил долю в дело.
Это было похоже на правду. По крайней мере, очень логично вписывалось в происходящее вокруг. Тут меня снова накрыла недавно пришедшая мысль, я опять глубоко выдохнула.
– Значит, теперь мы будем искать… – я не могла найти в себе сил произнести это вслух, – будем искать моих родителей?
– Непременно. Я, честно говоря, ожидал разного, но такого… Что ж, зато ясно, зачем твой брат разводил такую таинственность. Он знал, что ваши родители живы, но, понятное дело, ни он, ни они сами не хотели бы, чтобы об этом узнал кто-то еще.
– Но откуда он узнал?
– Вот уж не знаю. Может, вместе с кладом нашел записку, в которой была правда? Сейчас это неважно. Кстати, если верить Степану, то твой отец жил в Греции какое-то время, а брат как раз сливал антиквариат за границу. Они вполне могли наладить семейный бизнес.
Я отбросила вилку с легким возгласом и уперлась лицом в ладони. Все, что говорил Кирилл, было так логично и разумно, все так походило на правду… И при этом было так далеко и нереально.
– Он тоже ничего мне не сказал, – я снова взяла вилку, вернулась к еде и продолжила разговор спокойным голосом, – знал, что мама с папой живы, и ничего не сказал. Столько лет я жила в неведении, а он общался с ними.
– Я думаю, на то была причина. К тому же, это могло быть опасным. Прошло двадцать лет, но стоило тебе только объявиться на малой родине с вопросами, как тебя схватили недобрые ребятишки. Что уж говорить о том, что наружу могла всплыть вся правда? Тогда мало бы не показалось уже и твоему брату. Как говорится, меньше знаешь – крепче спишь. Ты же была сопливой девчонкой, а все происходящее – вовсе не игрушки.
И опять я кивала. После армии наши отношения с Игорем стали непонятными, потом общение свелось к каким-то нелепым разговорам раз в год, а когда он забрал меня к себе… Даже вспоминать не хочется, насколько все было по-дурацки. Я усмехнулась. Отличное слово нашла, чтобы описать свое предательство и смерть брата.