Я отступаю назад и облокачиваюсь о стену. Всё тело бьёт дрожь, дышать становится больно. Это чувство напоминает мне что-то… Точно! Тот самый день, когда я впервые вдохнул Хаос и открыл свои способности. Быть может, секс между магами Хаоса – это нечто большее, нежели просто животный коитус.
– Извини, я перевозбудился, – оправдываю я скорое завершение. – В следующий раз, если захочешь, я помогу тебе вкусить больше.
Анастра присаживается на столе, зачем-то прикрывая свою наготу руками даже после всего, что тут произошло. Она, улыбаясь, кивает.
– Мне понравилось, – тихо признаётся она.
– Сочту за комплимент, – усмехнувшись, отвечаю я, и, пошатываясь, иду искать свою одёжку.
Остаток ночи мы досыпаем вместе, свернувшись на маленькой лежанке в другом конце таверны. Мне впервые за долгое время удаётся заснуть мирно и крепко, как мертвецу.
***
Первая мысль, которая приходит мне, когда я просыпаюсь с больной головой в обнимке с Анастрой: «Мне уже пора заводить личную коллекцию карточек с изображением девушек, с которыми я успел переспать в Юни. Кажется, такое было в одной старой RPG».
–
А с чего мне должно быть стыдно? Это вполне естественно. Слушай, а ты не соврала – карточки замутить правда сможешь?
–
Дверь в таверну распахивается. Внутрь вместе с солнечными лучами влетает Андреас.
– Андреас, стучаться же надо! Твою насекомую мать! – кричу я, прикрывая Анастру своей курткой.
– О ваших ночных приключениях весь район знает! – говорит Андреас. – Могли бы и меня дождаться вчера! Тьфу, но я здесь не за этим. Поднимайся и иди в центр, скорее.
– Что опять случилось? – спрашиваю я, стараясь попутно нащупать свой серебристый клинок.
– Тот парень Элегард. Лайнель. Его собираются судить, но говорят, что это невозможно без твоего присутствия.
– А это ещё почему? – недоумеваю я.
– Потому что его смерть, Сандэм, будет означать смерть твою.
Level 49 : Суд, ставший началом конца
Проблемы падают на мою голову одна за другой. Я начинаю догадываться, что второе предсказание Фейтдинга сбывается так же верно, как и первое. Я уже пережил две схватки в лучах солнца и ни одна из них не принесла мне ничего хорошего. Сначала я помог общине пройти через магическую древесную стену, но в итоге пожертвовал огромным количеством людей и получил титул вождя, который оказался скорее бременем. Потом остановил вместе с Анастрой наступление эдикта огня, узрев при этом мучение сотен душ, смерть Блан’дула и других хороших Химов и Анхимов.
Вывод из этого крайне прост: сражения никогда не приносят только хорошее или только плохое. Мир – серый, а я навеки проклят Фейтдингом – богом судьбы – переживать бесконечные мучения на просторах Юни.
Размышляя о своей нелёгкой доле, я следую за Андреасом к главной площади, где собрались все Анхимы, Элегарды и Химы из моей общины. Похоже, все дожидаются меня одного.
В центре этого действа стоит Лайнель, окружённый несколькими сородичами и Эмбр Ксатрим с небольшим отрядом своих бойцов.
– Сандэм, – кивает Эмбр. – Ты вовремя. Суд только начинается.
– Суд? – переспрашиваю я и замечаю ничего не выражающий взгляд Лайнеля. – Нет, это уже совсем никуда не годится…
Согласен с тобой, Ни. Они перегибают палку.
– Может мне кто-нибудь объяснит, – обращаюсь я к местным заседателям суда, – что натворил этот парень? За что его судят? Сначала он спас мою жизнь… несколько раз! А после спас весь Потерянный Жемчуг от атаки Инси. По мне – он герой!
– Ты не понимаешь, что говоришь, Сандэм, – обрывает мою речь Эмбр. – Он – убийца. Он хладнокровно убил моего брата.
– Как раз это – меньшее из его зол, – неожиданно встревает в разговор молчаливый Элегард-мужчина с длинными чёрными волосами. – Ситуация, которая сложилась здесь, куда сложнее, чем может показаться. Анхимы, Химы, прошу вас прислушаться к тому, что я скажу.
Весь народ разом затихает, внимая просьбе Элегарда. Похоже, все обитатели леса уважают представителей этой расы. Это и не удивительно – сложно не относиться с почтением к хозяевам Великого Северного леса.