Читаем Шестьдесят рассказов полностью

Ах, Пелли, и куда же ты это направляешься? К Бабушке, с дозволения вашей светлости. И какая ж у тебя, Пелли, хорошенькая-хорошенькая, мягонькая-мягонькая, тепленькая-тепленькая, молоденькая-молоденькая штучка, вот здесь, на велосипедном седле. О-о-о, ваша светлость, вы такой греховодник, зуб даю, вы говорите такое всем нам, бедным девушкам. Да что ты, Пелли, какая ерунда, и я тебе точно скажу, мне ни разу еще не попадалась девушка с такой хорошенькой, как у тебя. Вы очень напористы, ваша милость, вот разорви меня на месте, если нет. Дай-ка мне чуть пощупать ее, Пелли, будь хорошей девочкой. О-о-о, мистер Блумсбери, я люблю поразвлечься не меньше любой другой девушки, только мой муж смотрит с крыльца в свою подзорную трубу. Не бойся, Пелли, следов никаких не будет, мы только юркнем за это вот дерево. Позвоните моим велосипедным звонком, ваша светлость, он тогда подумает, что вы торгуете эскимо. Позвоню, Пелли, еще как позвоню, я им так позвоню, как никогда не звонил. О-о-о, ваше сиятельство, поосторожнее с поясом, на котором держатся мои велосипедные брюки. Не бойся, Пелли, я и не с таким справлялся, да уж, бывшто.

Только, сказал Хьюбер, было бы не совсем точно утверждать, что мы друзья семьи. Никакой такой семьи больше нет. А мне лично думается, сказал Уиттл, что семья все еще существует, в юридическом смысле. Вы были связаны браком? От этого зависит ответ на юридический вопрос, продолжает ли существовать семья, как таковая, после физического разобщения партнеров, свидетелями какового мы только что стали. Блумсбери понял, что Уиттл не хочет показаться излишне любопытным, а еще сн понял, а точнее вспомнил, что жена Уиттла, или там бывшая жена, улетела на самолете очень похожем, если не идентичном тому, какой избрала для того, чтобы улететь, Марта, его собственная жена. Но так как этот вопрос казался ему утомительным, а также малоинтересным в виду упомянутого физического разобщения, каковое в данный момент поглощало его целиком, вплоть до исключения из сферы внимания всех других вопросов, он решил не отвечать. Вместо этого он сказал: На мой взгляд она очень хорошо смотрелась. Прекрасно, согласился Уиттл, а Хьюбер сказал: Совершенно потрясающе.

Ах, Марта, пошли-ка мы в постельку, будь хорошей девочкой. Отзынь, трепло несчастное, я еще не успела прочитать сегодняшнюю дозу Малларме. О-о-о, Марта, зайка, а может дадим этому, бесспорно отличнейшему парню сегодня отдохнуть? Сегодня, когда телевизор уже выключен, а у хозяина дома уже член стоит? Не подкатывай ко мне со своими гнусными предложениями, да еще во вторник, забыл ты, что ли? Марта, рыбка, куда же подевалась твоя любовь ко мне, о которой мы говорили в тыща девятьсот тридцать восьмом? На кладбище у моря? Фи, мистер Член Стоячий, посмотрел бы ты лучше мусоропровод, а то забился. Да на хрен тот мусоропровод! Марта, девочка, я тебя хочу, сладкая ты моя! Убери от меня свои лапы, змий тряпочный, мне до смерти надоел твой дурацкий старый орган. Но, Марта, зайка, а как же стихи, которые мы читали в той книжке про крик печальный кроншнепа в долине и про чресла исполина в тыща девятьсот тридцать восьмом? Которыми мы освятили свой союз? То тогда, а то теперь, а если тебе так уж неймется, бегай на здоровье за этой велосипедной девицей в портках в обтяжку. Ах, Марта, да никакая не велосипедная девица не разбивает мне сердца, а одна только ты, моя милая. Держи свои клешни при себе, не хватай меня за задницу, ну вот, по твоей милости я страницу потеряла.

Богатые бабы всегда хорошо смотрятся, констатировал Уиттл, да, сказал Хьюбер, так считается. А деньги она забрала? - спросил Уиттл. О, конечно, сдержанно подтвердил Блумсбери (ибо в конце концов разве не распрощался он в то же самое время, когда он распрощался с Мартой, с суммой весьма не незначительной, исчисляемой тысячами, если не более?) Думаю ты вряд ли мог поступить иначе, сказал Хьюбер. Его глаза, по счастью, прикованные во время этого обмена репликами к дороге, поблескивали сталью. И все же… начал Уиттл. Что- нибудь такое за твои треволнения, подсказал Хьюбер, скромная, но приличная сумма, на почтовый сберегательный счет. Тебе бы, конечно, было неловко и негордо, сказал Уиттл. Но ведь треволнения были, так ведь? А компенсации за них никакой не предложено, или там почти никакой, так ведь? Блумсбери заметил, как напряглась от возмущения шея Уиттла, на редкость длинная, тощая и жесткая. Вообще-то, думал он, денег там очень много. Больше, чем может без труда потратить один человек. А на двоих было бы в самый раз.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Николай II
Николай II

«Я начал читать… Это был шок: вся чудовищная ночь 17 июля, расстрел, двухдневная возня с трупами были обстоятельно и бесстрастно изложены… Апокалипсис, записанный очевидцем! Документ не был подписан, но одна из машинописных копий была выправлена от руки. И в конце документа (также от руки) был приписан страшный адрес – место могилы, где после расстрела были тайно захоронены трупы Царской Семьи…»Уникальное художественно-историческое исследование жизни последнего русского царя основано на редких, ранее не публиковавшихся архивных документах. В книгу вошли отрывки из дневников Николая и членов его семьи, переписка царя и царицы, доклады министров и военачальников, дипломатическая почта и донесения разведки. Последние месяцы жизни царской семьи и обстоятельства ее гибели расписаны по дням, а ночь убийства – почти поминутно. Досконально прослежены судьбы участников трагедии: родственников царя, его свиты, тех, кто отдал приказ об убийстве, и непосредственных исполнителей.

А Ф Кони , Марк Ферро , Сергей Львович Фирсов , Эдвард Радзинский , Эдвард Станиславович Радзинский , Элизабет Хереш

Биографии и Мемуары / Публицистика / История / Проза / Историческая проза
Стилист
Стилист

Владимир Соловьев, человек, в которого когда-то была влюблена Настя Каменская, ныне преуспевающий переводчик и глубоко несчастный инвалид. Оперативная ситуация потребовала, чтобы Настя вновь встретилась с ним и начала сложную психологическую игру. Слишком многое связано с коттеджным поселком, где живет Соловьев: похоже, здесь обитает маньяк, убивший девятерых юношей. А тут еще в коттедже Соловьева происходит двойное убийство. Опять маньяк? Или что-то другое? Настя чувствует – разгадка где-то рядом. Но что поможет найти ее? Может быть, стихи старинного японского поэта?..

Александра Борисовна Маринина , Александра Маринина , Василиса Завалинка , Василиса Завалинка , Геннадий Борисович Марченко , Марченко Геннадий Борисович

Детективы / Проза / Незавершенное / Самиздат, сетевая литература / Попаданцы / Полицейские детективы / Современная проза