Читаем Шестьдесят рассказов полностью

Песни в стиле «Я-совсем-простой-парень» прекрасно сочиняются под абстиненцию, то бишь когда бросаешь пить. Такие периоды бывают у человека любой профессии, в том числе и у сочинителя песен, так что, если вы недавно завя

зали, есть смысл попробовать свои силы на «простом парне», для песен этого типа наилучшим образом подходит мощный, настойчивый ритм следующего рисунка:

Да-да-да-да-да Бамп, бамп.

Когда часть инструментов играет да-да-да-да-дд с сильным акцентом на последней доле, а остальные отвечают им бамп, бамп. Вот характерный пример из моей практики:

Я самый обычный парень

Да-да-да-да-даБамп, бампСамый обычный парень Да-да-да-да-да Бамп, бамп Я скверный парень Да-да-да-да-да Бамп, бампЯ здрасьте-пока парень Да-да-да-да-да Бамп, бампЯ выпить-сыграть пареньДа-да-да-да-даБамп, бампЯ туда-сюда пареньДа-да-да-да-даБамп, бампЯ сунул-вынул пареньДа-да-да-да-даБамп, бампЯ то-вверх-то-вниз пареньДа-да-да-да-даБамп, бампЯ сегодня-и-завтра пареньДа-да-да-да-даБамп, бампЯ жми-на-железку пареньДа-да-да-да-даБамп, бампCopyright (С) 1977 French Music, Inc,


Ну вот, вы видите, как это делается. Мне очень хотелось бы надеяться, что мои краткие рекомендации помогут вам начать. При взгляде снаружи мир этого бизнеса может показаться замкнутым и неприветливым, однако имейте в виду, что в нем есть немало теплых, приветливых людей, подобных которым я не встречал больше нигде, при всем многообразии моего жизненного опыта. Главное это выстоять и сохранить веру в себя вне зависимости, как относятся к вам другие - или каким кажетсявам их отношение. Я никогда не смог бы сочинить своих песен без твердой веры в Билла Б. Уайта, я говорю не о тщеславии или чрезмерном самомнении, а о вере в себя как в человека. Я буду и дальше писать свои песни на благо нашего народа и всего мира.


ПРОЩАНИЕ


- Так вот, Мэгги, меня в кон- А це концов приняли в эту чертову Консерваторию. В конце концов.

- Да, Хильда, я была ошеломлена, когда услышала эту новость, совершенно ошеломлена.

- Сияющий вестник прискакал на коне. Сказал, что принято решение меня принять. Наконец-то.

- Знаешь, Хильда, я думТю, они там изменили критерии или что-то еще в этом роде.

- Он был облачен в серебро, на его шляпе колыхался ослепительно белый плюмаж. Он сдернул шляпу с головы, широко взмахнул ей и поклонился.

- В последнее время приемная комиссия рассылает уйму крайне странных вызовов, об этом все говорят.

- Президентское распоряжение, сказал он. От самого президента лично.

- Да, это для ущербных, которым иначе ничего бы не светило. Которым иначе ничего бы не светило ни сейчас, ни через тысячу лет.

- Знаешь, Мэгги, может, хоть теперь, когда мы с тобой обе состоим в Консерватории, ты перестанешь задирать нос?

- Задирать нос?

- Может, ты будешь добра поменьше корчить из себя такую уж важную персону, оставишь свои злобные шпильки?

- Я?

- Эти вроде бы невинные замечания, насквозь пропитанные ядом.

- Хильда, неужели ты это про меня? Про меня, твою лучшую подругу?

- Ладно, ведь все это не имеет больше значения, теперь мы с тобой сравнялись. И ты в Консерватории, и я в Консерватории.

- Хильда, я должна тебе кое-что сказать.

- Что?

- Многие люди покидают Консерваторию. Покидают Консерваторию и переходят в Институцию.

- А что это такое?

- Новое заведение. Очень серьезное.

- Ты хочешь сказать, они покидают Консерваторию?

- Да. Перебегают в Институцию.

- Это место называется Институция?

- Да. Это новое заведение.

- Ну и что же в нем хорошего?

- Оно новое. И очень серьезное.

- Ты хочешь сказать, что я чуть наизнанку не вывернулась, чтобы поступить в Консерваторию, и тут появилось новое заведение, которое лучше?

- Да, у них новые методики. Новые, несравненно лучшие методики. Я бы сказала, что все сливки Консерватории переходят в Институцию либо готовы перейти в Институцию.

- Но ты-то сама еще в Консерватории, так ведь?

- Думаю о переходе. В Институцию.

- Но я же буквально в лепешку разбилась,чтобы попасть в Консерваторию, ты же это знаешь. Ты это знаешь!

- В Институции не только усовершенствованные методики, но и гораздо лучшие преподаватели. Преподаватели, более преданные своему делу, в два раза более преданные, в три раза более преданные. Планировка корпусов Институции была тщательно продумана, она нова и необычна. У каждого студента или студентки есть свой собственный, личный вигвам, где он или она может проводить час за часом один на один со своим собственным, личным, в высшей степени преданным своему делу преподавателем - или преподавательницей.

- Я не в силах этому поверить!

Перейти на страницу:

Похожие книги

Николай II
Николай II

«Я начал читать… Это был шок: вся чудовищная ночь 17 июля, расстрел, двухдневная возня с трупами были обстоятельно и бесстрастно изложены… Апокалипсис, записанный очевидцем! Документ не был подписан, но одна из машинописных копий была выправлена от руки. И в конце документа (также от руки) был приписан страшный адрес – место могилы, где после расстрела были тайно захоронены трупы Царской Семьи…»Уникальное художественно-историческое исследование жизни последнего русского царя основано на редких, ранее не публиковавшихся архивных документах. В книгу вошли отрывки из дневников Николая и членов его семьи, переписка царя и царицы, доклады министров и военачальников, дипломатическая почта и донесения разведки. Последние месяцы жизни царской семьи и обстоятельства ее гибели расписаны по дням, а ночь убийства – почти поминутно. Досконально прослежены судьбы участников трагедии: родственников царя, его свиты, тех, кто отдал приказ об убийстве, и непосредственных исполнителей.

А Ф Кони , Марк Ферро , Сергей Львович Фирсов , Эдвард Радзинский , Эдвард Станиславович Радзинский , Элизабет Хереш

Биографии и Мемуары / Публицистика / История / Проза / Историческая проза
Стилист
Стилист

Владимир Соловьев, человек, в которого когда-то была влюблена Настя Каменская, ныне преуспевающий переводчик и глубоко несчастный инвалид. Оперативная ситуация потребовала, чтобы Настя вновь встретилась с ним и начала сложную психологическую игру. Слишком многое связано с коттеджным поселком, где живет Соловьев: похоже, здесь обитает маньяк, убивший девятерых юношей. А тут еще в коттедже Соловьева происходит двойное убийство. Опять маньяк? Или что-то другое? Настя чувствует – разгадка где-то рядом. Но что поможет найти ее? Может быть, стихи старинного японского поэта?..

Александра Борисовна Маринина , Александра Маринина , Василиса Завалинка , Василиса Завалинка , Геннадий Борисович Марченко , Марченко Геннадий Борисович

Детективы / Проза / Незавершенное / Самиздат, сетевая литература / Попаданцы / Полицейские детективы / Современная проза