Читаем Шорохи чужой планеты полностью

Балачан рванул с места гравилёт, стремительно взмыв в высоту. Долина с ее тремя ущельями осталась далеко внизу. Он, словно прощаясь с ней, в последний раз глянул вниз, и вдруг у него тревожно дрогнуло сердце. Что-то до боли знакомое увиделось ему в этих очертаниях. И тогда пришло ощущение чего-то приятного, значительного, что вскоре произойдет с ним. На базу Балачан вернулся успокоенный, в хорошем настроении.

Товарищи уже находились в лаборатории. Камай колдовал над дешифратором электромагнитных сигналов. Тарасевич сел поодаль, натянув на лицо мину безразличия. Балачан только усмехнулся про себя: Тарасевич был в своем амплуа скептика.

— Кого ловишь? — Спросил Балачан у Камая.

— Твой опыт перенимает, видится ему второй Поллукс, — вместо Камая ответил Тарасевич.

— Ты тогда прочитал чужую передачу, — Камай уже привык к выпадам Тарасевича и не обратил на него внимания, — а что, если наши шорохи также чья-то передача? Разве этого не может быть?

— Думаешь? — Неуверенно проговорил Балачан, а самому вдруг с удивительной четкостью вспомнилась долина и ущелье. — Думаешь? — Повторил он и пошутил: — Мы не все умеем читать, — поймав напряженный взгляд Тарасевича, добавил: — Например, мысли. Что думает сейчас наш врач?

Тарасевич, который исполнял в их экспедиции обязанности доктора, насмешливо парировал:

— Ну, это еще древние умели. Я думаю, что вы на моих глазах сходите с ума. Просто, правда?

Балачан, однако, подумал, что совсем не так просто. Ему показалось, что Тарасевич что-то подразумевает, только не решается высказать вслух. Видимо, его мысль может показаться абсурдной, а он ничего так не боится, как показаться смешным. Беда с молодежью. Сколько интересных идей, наверное, вот так остается в тени из-за амбиций и условностей. И не подойдешь к человеку даже с теплым словом, не примет. Балачан вздохнул: мало ему шорохов, так еще и Тарасевич со своими недомолвками.

Аппарат электросна действовал быстро. Балачан успел поймать только начало какого-то странного, как ему показалось, разговора друзей, как его объял глубокий сон.

Балачан спал ровно шесть часов, отмеренных им для отдыха. Однако, проснувшись, еще долго лежал и думал. Во-первых, ему сразу вспомнилась последняя услышанная им фраза, сказанная Тарасевичем: "У старика есть нюх, он словами не бросается». И во-вторых, сон. Обычно, засыпая с помощью "усыпляльника", он ничего не видел во сне. Сегодня это правило нарушилось. Сон привиделся четкий, будто явь. Хотя наяву ничего этого, конечно, не было. Гора, прорезанная ущельями, не имела ничего общего с домами, которые он увидел во сне. Похоже, что у него разыгрались нервы. Ведь если во сне видишь то, что хотел бы увидеть в действительности, нужно обращаться к врачу. Балачан улыбнулся, поднялся с кровати, начал одеваться. Он бы обратился к Тарасевичу, если бы не его слова о чутье. Наверное, Тарасевич и Камай очень верят в непогрешимость своего командора, и в таком случае объективности ожидать трудно. Нужно избавляться от горячки самому, найдя какую-нибудь интересную гипотезу, что захватила бы и его, и товарищей.

Однако едва Балачан высказал эту свою мысль, сказав, что в долине больше делать нечего, ребята неожиданно для него заупрямились.

— Боишься, — отметил кратко и язвительно Тарасевич.

— Давай доведем до конца начатое, — не согласился и Камай, — хочешь, я поеду вместо тебя.

— Результатов же нет, — попытался убедить их Балачан.

— У нас впереди много времени, чтобы позволить себе не торопиться, — сказал Камай.

Можно было использовать свое положение руководителя экспедиции и приказом изменить направление работы. Но Балачан не хотел применять власть — не было достойной альтернативы тому, что они делали до сих пор.

Камай вернулся к дешифратору, Тарасевич поехал на наблюдательную станцию, а Балачан начал готовиться к очередному блужданию по долине.

Ночи в экваториальной полосе Каменного мячика были похожи друг на друга, и Балачану скоро стало казаться, что он словно и не возвращался на базу, а как пришел сюда позавчера, так и оставался все три дня. Это было плохо. Нельзя же ожидать, что ты увидишь что-то там, где тебе все представляется однообразным, знакомым и даже постылым. А ноги сами несли его к тому каменному выступу, на котором он отдыхал на днях.

Усталости не было, но Балачан все равно сел. Яркая соседка Каменного мячика повисла над головой. Она выглядела крупней, чем с Земли кажется Венера, и даже слепила ему глаза. Балачан зажмурился и тогда снова вспомнил тот Прибалтийский городок. Мысли потекли медленно, лениво, как у человека, который начинает засыпать. Балачану было лень бороться с собой и с этим состоянием. Он представлял желтый пляж, на который накатывались пенистые серые волны, людей, которые выбегали вместе с волнами на берег и с ходу бросались на нагретый жарким солнцем песок.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Аччелерандо
Аччелерандо

Сингулярность. Эпоха постгуманизма. Искусственный интеллект превысил возможности человеческого разума. Люди фактически обрели бессмертие, но одновременно биотехнологический прогресс поставил их на грань вымирания. Наноботы копируют себя и развиваются по собственной воле, а контакт с внеземной жизнью неизбежен. Само понятие личности теперь получает совершенно новое значение. В таком мире пытаются выжить разные поколения одного семейного клана. Его основатель когда-то натолкнулся на странный сигнал из далекого космоса и тем самым перевернул всю историю Земли. Его потомки пытаются остановить уничтожение человеческой цивилизации. Ведь что-то разрушает планеты Солнечной системы. Сущность, которая находится за пределами нашего разума и не видит смысла в существовании биологической жизни, какую бы форму та ни приняла.

Чарлз Стросс

Научная Фантастика