— Этот момент и впрямь был достоин кинокамеры, — блеснул злой улыбкой тот. — Доктора обступили меня, мудро кивая головами и изображая участие. Откровенно говоря, я чуть было не попался. На электрошок нужно добровольное согласие пациента или родственников, не верь фильмам, Liebster. Отказ однозначно поколебал бы уверенность психиатров в моем искреннем желании вернуть память, и, соответственно, вернуться к работе. Я прекрасно понимал, чем может обернуться такое лечение в моем случае. Самое меньшее — настоящей амнезией. Только ретроградной.¹ Честно сказать — тут я струсил. И едва не отказался, испортив красивую игру.
— Красивую игру? — взвился Гарри. — Ты действительно болен, Шатц, или не ту профессию выбрал! Только не говори, что согласился на электрошок!
Северус мрачно улыбнулся.
— Видишь ли, Liebes, я слишком хорошо знаком с таким понятием, как провокация. Меня проверяли. Думали, я не знаю, в каких случаях используют электрошок мозга? — фыркнул он. — В какой-то момент я действительно решил, кому-то хочется добиться необратимых изменений моей памяти. Но толку? Загодя я приложил определенные усилия к тому, чтобы моя смерть, исчезновение, а также любого рода инвалидность были бы... м-м... мягко говоря, невыгодны некоторым влиятельным лицам. И когда я посмотрел в лживые глаза добрых лекарей души, понял, что никакого электрошока не будет. И тогда я... согласился. Natürlich, оказался прав.
Гарри молчал, загипнотизированно глядя в бездонную глубину его зрачков, где под блеском насмешки пряталась грусть и усталость.
— Шатц, ты не человек, а непостижимая головоломка какая-то, — пробормотал он, с трудом переварив услышанное. — Тогда почему ты дохлый был, когда я пришел?
Северус недовольно вздохнул.
— ЭСТ — не кино «Над гнездом кукушки», — сказал он. — Электрошок — удовольствие под наркозом. Чертов наркоз меня и доконал, слишком много дерьма за последние дни. Не смотри так, Liebling, меня просто оставили спать. Играли по правилам.
— Ты в любом случае рисковал! — возмутился Гарри. — Что значит, «посмотрел в лживые глаза»? Доверился интуиции? Это хрень! Я бы побоялся на твоем месте!
— Mein Liebling, разница между моей и твоей интуицией в том, что к своей я подхожу, как биолог к лягушке, только вместо скальпеля препарирую ее логикой. Каждая эмоция имеет логическое объяснение. Есть корни у всякого растения. Интуиция без логики есть именно то, что ты сказал — хрень. Работает через раз. Интуиция или нет, но что-то подсказывает мне, мы сейчас окончательно растворимся и уплывем в водосток.
Северус резко встал и чуть не упал обратно в ванну.
— So ein Mist, — пробормотал он, скользнув ладонью по стене.
Гарри выпрыгнул из воды и наверняка бы свалился тоже, если бы не вцепился в Северуса — от передозировки водных процедур кружилась голова.
— Мы раскисли, — констатировал он.
Северус отяжелевшим зверем выбрался из ванны и не без труда вытянул из воды осоловевшего и размякшего Г. Дж.
Гарри счастливо повалился на его теплую мокрую грудь и тут же попал в плен большого махрового полотенца.
— Интуиция подсказывает, что мы с тобой импотенты, Шатц, — пробурчал он, отдаваясь во власть рук Хозяина Полотенца.
— Логика говорит, что это чушь, — Северус поцеловал его в губы, сгреб в охапку и поволок в комнату.
* * *
Облаченный в белый пушистый халат, невесть откуда взявшийся среди пакетов с провизией, Гарри разгуливал по дому, с любопытством заглядывая в каждый угол. Из кухни мучительно вкусно пахло жареным мясом — Северус пресек попытки Г. Дж. приготовить ужин и взялся за дело сам. Гарри возражать не стал — он едва шевелился после купанья. Откуда взялись силы у Большого Зверя, было неведомо.
Несмотря на отдых в ванне и ледяные процедуры, Северус с синяком во всю скулу выглядел пугающе. Гарри возблагодарил богов, что не сломал ему нос — как бы там Северус не шутил о крепости и размерах клюва, крови пролилось немало.
«Сроду никого не бил, — отстраненно размышлял Г. Дж., озираясь по сторонам. — Дадли не в счет. Даже сдачи дать не умел. Почему я бросаюсь на тебя, Шатци-шатц? На тебя, тебя, тебя, самого-самого... Черт, что за скучный дом!»
Он озадаченно оглядел очередную комнату, пытаясь понять, что с ней не так. Стандартная мебель, шторы, ковер — все выглядело до странности унылым и безжизненным.
«Окей, пусть Северус тут не жил, но его отец?.. Ни одной безделушки, — почему-то подумал Гарри. — Ни единого признака человеческого присутствия. Черт возьми, что угодно, старые вещи, картинки, фотографии, мелочевка какая-то... Черт. Как так может быть? Старый дом отца?..»
«Безделушками» Гарри мысленно именовал всякие мелочи, начиная от бесполезных фигурок ангелов в теткином комоде, кончая годными к употреблению вещами вроде тетрадей, ручек и карандашей.
Дом над проливом был пуст, как нутро скалистого грота. Книг не было — ни одной. И это было странно, более, чем странно.
Одна из комнат, смежная со спальней, была заперта. Гарри безуспешно подергал-повертел ручку и двинулся дальше.
Георгий Фёдорович Коваленко , Коллектив авторов , Мария Терентьевна Майстровская , Протоиерей Николай Чернокрак , Сергей Николаевич Федунов , Татьяна Леонидовна Астраханцева , Юрий Ростиславович Савельев
Биографии и Мемуары / Прочее / Изобразительное искусство, фотография / Документальное