Читаем Штурмовик полностью

Ну а напоследок, в четвертом заходе, добиваем объект пушками — просто работаем по всему, что выглядит подозрительно целым и подвижным. Минут десять в последнем заходе кружили, азарт какой-то поймали, решили всех душманов положить.

И тут мне по рации кричат наши из Джелалабада: дескать, перехватили переговоры, что американские «фантомы» поднялись по тревоге, летят нас убивать. Надо сматываться.

Командую всем идти строго следом за мной, а сам ныряю в заранее выбранное по карте ущелье — оно на сверхмалой высоте выводит нас к самой границе с Афганистаном.

А после границы нам сам черт не страшен — там уже наша ПВО стоит на страже, да и истребители грозно шныряют, хоть бы и не готовые к серьезному бою, если честно, но все равно с виду очень страшные.

Прошли границу, подошли к озеру Сураби, выхожу на связь с нашим адвокатом международного права.

Кричу ему практически искренне:

— Володя, спасибо, ты здорово отвлек всех врагов! А теперь давай, дуй за нами, мы уходим на Баграм.

Володя радостно пикирует из своей коробочки, пристраивается нам вслед, и мы всем звеном возвращаемся на базу, как зайки, без потерь.

Много я потом выслушивал рассказов об этой атаке. Говорили разное — что положили мы там чуть ли не дивизию душманов, что какие-то важные главари племен и даже американские инструкторы попались под наши бомбы, что одной только техники двести единиц мы уничтожили и привели в негодность. Точно было известно одно — крупнейший вербовочный и боевой лагерь моджахедов приказал долго жить.

Между прочим, за эту операцию никто из участников даже медали не получил. Тогда ведь как считалось — нормально отработали по цели, все целые вернулись, да и ладно. Мы в тот же день еще три раза на работу вылетали, но по территории Афганистана.

А уже потом, через несколько недель, когда стало известно, что мы очень даже хорошо отработали и много душманов тогда положили вместе с техникой, уже другие времена настали.

Но я не жалуюсь, упаси Боже — не за ордена мы там воевали. За Родину. В том числе за то, чтоб эти душманы к вам в какое-нибудь Южное Бутово сегодня не пришли.

От советского информбюро

НЕЛЕГКИЙ ПУТЬ ДОМОЙ

Перейти на страницу:

Похожие книги

Академик Императорской Академии Художеств Николай Васильевич Глоба и Строгановское училище
Академик Императорской Академии Художеств Николай Васильевич Глоба и Строгановское училище

Настоящее издание посвящено малоизученной теме – истории Строгановского Императорского художественно-промышленного училища в период с 1896 по 1917 г. и его последнему директору – академику Н.В. Глобе, эмигрировавшему из советской России в 1925 г. В сборник вошли статьи отечественных и зарубежных исследователей, рассматривающие личность Н. Глобы в широком контексте художественной жизни предреволюционной и послереволюционной России, а также русской эмиграции. Большинство материалов, архивных документов и фактов представлено и проанализировано впервые.Для искусствоведов, художников, преподавателей и историков отечественной культуры, для широкого круга читателей.

Георгий Фёдорович Коваленко , Коллектив авторов , Мария Терентьевна Майстровская , Протоиерей Николай Чернокрак , Сергей Николаевич Федунов , Татьяна Леонидовна Астраханцева , Юрий Ростиславович Савельев

Биографии и Мемуары / Прочее / Изобразительное искусство, фотография / Документальное
Образы Италии
Образы Италии

Павел Павлович Муратов (1881 – 1950) – писатель, историк, хранитель отдела изящных искусств и классических древностей Румянцевского музея, тонкий знаток европейской культуры. Над книгой «Образы Италии» писатель работал много лет, вплоть до 1924 года, когда в Берлине была опубликована окончательная редакция. С тех пор все новые поколения читателей открывают для себя муратовскую Италию: "не театр трагический или сентиментальный, не книга воспоминаний, не источник экзотических ощущений, но родной дом нашей души". Изобразительный ряд в настоящем издании составляют произведения петербургского художника Нади Кузнецовой, работающей на стыке двух техник – фотографии и графики. В нее работах замечательно переданы тот особый свет, «итальянская пыль», которой по сей день напоен воздух страны, которая была для Павла Муратова духовной родиной.

Павел Павлович Муратов

Биографии и Мемуары / Искусство и Дизайн / История / Историческая проза / Прочее