Читаем Ситка полностью

Он обнаружил следы незнакомца после полудня, к этому времени Роб уже добрался до Медового дерева. Если так, то он будет сидеть под деревом, когда там появится незнакомец, потому что тот человек выбрал путь, который обязательно приведет его прямо к поляне. Роб будет там, он увидит незнакомца, а незнакомец увидит его.

Жан расставил на болоте много силков и западней, и Роб согласился помочь проверить половину из них, чтобы поспеть в деревню послушать капитана Хатчинса, который приехал в последний раз перед путешествием через Великие равнины к землям, лежащим на берегу Тихого океана. Этим вечером он будет рассказывать в таверне о торговле пушниной и своих планах. Оба мальчика слышали о капитане Хатчинсе. Он сколотил себе состояние, поставляя армии обувь, а также на перевозках, и вот теперь он вместе со своим капиталом перебирается на Запад.

Жан быстро проверил свою часть силков, но добычи обнаружил мало. Пора передвигать западни глубже в болото.

Может быть, он расставит их недалеко от каменного дома, он давно там не охотился.

Кажется, про дом не знал еикто, кроме него. Дом был очень старый, построенный из камней, которые скатывались вниз с соседнего скалистого холма, он стоял, скрытый от посторонних взглядов в вязовой роще. Гигантские деревья надежно прятали дом, и увидеть его можно было, подойдя лишь совсем близко, почти к самой двери. Несмотря на кажущуюся удаленность дома, Жан знал поворот на дороге Милл Крик, от которого до дома было чуть больше мили. В последнее время Жан, однако, разуверился, что ему единственному известно о существовании дома, хотя тот, кто также знал о нем, был не из здешних краев. Однажды Жан обнаружил в доме пепел в очаге, которого не было, когда он заходил туда в последний раз... это было как раз на следующее утро, когда на дороге Милл Крик нашли тело Арона Колби.

Жан спустился в низину, перешел ручей по упавшему бревну и начал подниматься вверх по склону сквозь густые заросли деревьев. Когда он взобрался на пригорок, где земля была твердая, он быстро пошел - почти побежал - по гребню, продираясь через кусты, спеша встретить Роба. Медовое дерево было совсем рядом.

Вдруг он снова увидел чужой след. Человек шел по той же тропе, которую выбрал Жан, но подойдя к Медовому дереву, резко свернул и перепрыгнул через маленький ручеек: Жан видел отпечатки его ног там, где он приземлился после прыжка, и там, где этот человек подскольнулся, карабкаясь по мокрой глине берега.

Взглянув на поляну с места, где неожиданно свернул незнакомец, Жан увидел Роба, сидящего на бревне в ожидании встречи.

Следы были совсем свежие, незнакомец опережал его на несколько минут. Человек очевидно заметил Роба и быстро повернул в сторону. Почему мужчина испугался, что его кто-нибудь увидит?

Жан вышел на поляну.

- Привет, - сказал он.

Глава 2

Медовое дерево стояло на краю маленькой полянки, вытянув во все стороны давно мертвые и голые сучья. Гигантский кипарис, в который давным-давно попала молния и который за много лет оброс пушистым мхом, был футов девяти в поперечнике и футов шестидесяти в высоту, внутри он был совсем пустым. В этом громадном дупле хранился мед не одного поколения пчел, а для Жана Лабаржа это дерево было постоянным источником волнений с самого первого дня, когда он нашел его. Не проходило недели, чтобы Жан со сладким предвкушением не придумал способа, как его обчистить.

Вокруг дерева кружили тысячи пчел, поскольку его дупло использовал не один рой, а целая дюжина на разных уровнях. Мертвое дерево было очень высоким, и в свое время, наверное, было великолепным и величественным кипарисом, теперь оно стало огромным складом меда. Когда Жан впервые взял Роба в болота, он проивел его именно к Медовому дереву, и с тех пор оно стало центральным местом, с которого начинались и которым кончались их путешествия и исследования болот.

Вскоре после того, как на ферму приехал дядя Жана - Джордж, ему показали это замечательное дерево, и он немедленно разработал план, как выкурить из дупла пчел и украсть мед. Но это было до того, как дядя Джордж понял, что нагнать столько дыма, чтобы выкурить всех пчел одновременно, будет невозможно. Задолго до того, как дым достигнет вершины дупла, ветер развеет его, и тот, кто попытается полезть за медом неминуемо погибнет от укусов тысяч пчел. Дядя Джордж поворчал, погрозил пчелам и ушел. Он не возвращался к Медовому дереву, а Жан не напоминал о нем, однако мысли о хранящихся там богатствах не давали мальчикам покоя.

- Ты собираешься выкурить их сегодня? - Роб не скрывал страстного желания полакомиться. Спорю на что хочешь, мед оттуда можно черпать целыми бушелями* [* - мера емкости, ок. 36,4 литра]!

- Бушелями? - Жан презрительно усмехнулся услыхав такую оценку. - Да его там тонны!

Он смотрел на дерево почти в благоговении. Затем подтянул штаны, вспомнив вдруг, что хотел спросить.

- Ты его видел?

- Кого?

- Человека... сюда прямо передо мной шел человек. Когда он тебя увидел, то свернул в болота.

- А кто это был?

Перейти на страницу:

Похожие книги

10 мифов о 1941 годе
10 мифов о 1941 годе

Трагедия 1941 года стала главным козырем «либеральных» ревизионистов, профессиональных обличителей и осквернителей советского прошлого, которые ради достижения своих целей не брезгуют ничем — ни подтасовками, ни передергиванием фактов, ни прямой ложью: в их «сенсационных» сочинениях события сознательно искажаются, потери завышаются многократно, слухи и сплетни выдаются за истину в последней инстанции, антисоветские мифы плодятся, как навозные мухи в выгребной яме…Эта книга — лучшее противоядие от «либеральной» лжи. Ведущий отечественный историк, автор бестселлеров «Берия — лучший менеджер XX века» и «Зачем убили Сталина?», не только опровергает самые злобные и бесстыжие антисоветские мифы, не только выводит на чистую воду кликуш и клеветников, но и предлагает собственную убедительную версию причин и обстоятельств трагедии 1941 года.

Сергей Кремлёв

Публицистика / История / Образование и наука
1937. Как врут о «сталинских репрессиях». Всё было не так!
1937. Как врут о «сталинских репрессиях». Всё было не так!

40 миллионов погибших. Нет, 80! Нет, 100! Нет, 150 миллионов! Следуя завету Гитлера: «чем чудовищнее соврешь, тем скорее тебе поверят», «либералы» завышают реальные цифры сталинских репрессий даже не в десятки, а в сотни раз. Опровергая эту ложь, книга ведущего историка-сталиниста доказывает: ВСЕ БЫЛО НЕ ТАК! На самом деле к «высшей мере социальной защиты» при Сталине были приговорены 815 тысяч человек, а репрессированы по политическим статьям – не более 3 миллионов.Да и так ли уж невинны эти «жертвы 1937 года»? Можно ли считать «невинно осужденными» террористов и заговорщиков, готовивших насильственное свержение существующего строя (что вполне подпадает под нынешнюю статью об «экстремизме»)? Разве невинны были украинские и прибалтийские нацисты, кавказские разбойники и предатели Родины? А палачи Ягоды и Ежова, кровавая «ленинская гвардия» и «выродки Арбата», развалившие страну после смерти Сталина, – разве они не заслуживали «высшей меры»? Разоблачая самые лживые и клеветнические мифы, отвечая на главный вопрос советской истории: за что сажали и расстреливали при Сталине? – эта книга неопровержимо доказывает: ЗАДЕЛО!

Игорь Васильевич Пыхалов

История / Образование и наука