— Конечно сестрёнка, это как с милостью, чужим, конечно, нельзя. А мне можно, я же твой старший брат.
Не сразу, но убедил, что ничего плохого не случится, — Вот ты же знаешь, у меня умение рисовать башни есть. И сатранг, и магия воздуха. Я от тебя ничего не скрываю.
— Ну ладно, вот, смотри.
— Нет, не надо показывать. Мы же в коридоре, а тут чужие ходят. Просто расскажи, что помнишь.
— Помощник повара помню, помощник садовника помню, ещё помощник визажиста и швея. Ага, и вышивание бисером, это двоечки. Единички ещё есть, уход за домашними животными, горничная и игра на клавире. Ой, ещё эта фло-рис-ти-ка.
Очень захотелось произнести вслух матерное слово. И это у ребёнка в семь лет. Боря, ты что все детство делал?
Выдавил из себя через силу, — Даша, башню не смогу, сил нет. А книжку пошли почитаем, — хотя читать уже тоже расхотелось. Подвести свою ухмыляющуюся рожу к стене и расквасить нафиг. Ну нет, не расквасить, пригодиться ещё. Но поругать и пристыдить не мешало.
В комнате сразу накатило чувство необъяснимой тревоги, прямо поверх усталости, от которой тряслись конечности. С трудом доковылял до кресла. Ненаправленная угроза, неясная, но придавило сразу, только захлопнул дверь.
Раскрыл книгу, озираясь по сторонам. Опасностью веяло со всех сторон одновременно. Ощутил неосознанное желание заслонить сестру, сначала от окна, потом от двери в ванную, нет от входной. Голова пошла кругом. Чтобы отвлечься сразу начал читать со знакомого места.
…
Даша заёрзала и перебила, — А если отрубить ладони, это же милости не будет, да? А как же, Злой ветер иссушит и превратишься в мерзость. Я видела мерзость, Коля на милости показывал. Страшный, как не живой, и рычит, и когти, и зубы черные.
Кажется, я сегодня тоже видел. Надо бы с Колей поговорить, девочке такое показывать. Да что же творится? Где же око лазает, не думал, что буду ему рад, как лучшему другу.
— Я это, гм, сожрёт, да. Превратишься, да, вот. Если тебя, конечно, Боря не спасет.
Стоп. Чувство опасности уже не просто давило, оно начало жечь. Желание схватить сестру и накрыть телом сразу со всех сторон стало нестерпимым. Дошло до такого, что руки и ноги начали подрагивать. Ещё секунда и надо начинать действовать, причём совсем непонятно как. Первое правило, вбитое на подкорку — обезопасить гражданских.
— Даша, не могу больше, устал, извини.
— Чего, ну, мы только начали. Опять ты стал этот — спесивый.
Начал суетиться, подталкивать девчонку к двери, — Все, вредина, беги к себе, мне отдохнуть пора, — захлопнул книжку, положил на стол, — Голова болит. Тебе к себе надо, Лилия опять придёт, шуметь будет. Завтра дочитаем.
Даша вывернулась, схватила книжку, обхватила двумя руками, показала язык, — Ну и ладно, пойду к маме читать.
Не получилось сказки оставить. Вытолкнул сестру за дверь, захлопнул, придавив всем телом. Да что происходит то? Опасность, разлитая в комнате, собралась в единую точку за спиной. Здесь кто-то есть, и он явно не пирожки принёс. Аккуратно развернулся, не делая резких движений.
У двери в комнату слуг стояла фигура в чёрном. Рука поднята над плечом для замаха. В ладони лезвие. Дверь на себя не успеть. Нож в кармане складной, не достать. Можно закричать, когда дядька повесился вроде весь этаж сбежался, только смысл. Убить все равно успеет.