Зрители чуть не попадали в обморок от суровости кары. Правда, потом вмешался Сын Неба. Теперь Ипура ожидал более милостивый приговор, и все дружно пришли в восторг. Он должен был умереть замурованным в гробницу, но после смерти его ждала, как и всех, дорога в загробный мир. Во всяком случае, после смерти Ипуру дана была возможность заслужить прощение «ка» Шу. Зрители облегченно вздохнули, потом долго восхваляли правосудие фараона и радовались просвещенности и мягким нравам собственной эпохи.
Нектанеб отправлялся на казнь с тяжелым сердцем. Такие зрелища были не для него. Но не явиться – значило поставить под сомнение власть и решение фараона. Этого даже такой могущественный жрец, как Нектанеб, позволить себе не мог. Надев самую лучшую свою тунику, он спустился в тот момент, когда плакальщицы с посыпанными пеплом волосами затянули прощальную песню. Похоронный кортеж приблизился к богато украшенным лодкам, которые должны были переправить процессию на западный берег. Процессию замыкали закрытые носилки, охраняемые шестью солдатами. Всем присутствующим было известно имя находящегося в них.
Пронзительный звук медных труб возвестил о начале похоронной церемонии, и в этот момент солдаты поставили на место закрытые носилки. Глашатаи вновь затрубили, привлекая внимание толпы к происходящему. Все тут же обернулись к носилкам, зная, что должно произойти нечто очень важное. Из носилок двое слуг вывели одурманенного корнем мандрагоры Ипура. Было видно, что несчастный только наполовину понимал происходящее. Могущественного сановника было не узнать: измазанные нечистотами обрывки одежды, спутанная борода, блуждающий вгляд, оскалившиеся в безумной улыбке зубы.
Фараон поднял руку, и трубы замолкли. Громовым голосом он возвестил:
– Перед вами мой слуга Ипур. Он нарушил свою клятву служить мне верой и правдой. Гнев фараона обрушится на него, и нечестивый никогда не узнает покоя. Повелеваю заключить его в гробницу Шу, чтобы до скончания веков он служил умершему как презренный раб! Только так он сумеет заслужить прощение Богов!