Читаем Слово о флоте Российском полностью

Инако и лучше ныне российскому на мори воинству благословил бог. Не хотел, да бы воздух делился с нами славою виктории, но и вопреки: умножил ветром трудность к морскому бою, да бы умножилася слава победителем; послужил и нам ветр, да противством своим; послужил к славе, а не к победе. И понеже противился победе нашей, того ради явственно показал славу нашу, так что викториа нынешняя может таковым надписанием украшенна быти: неприятель и ветр побежден есть.

Тако продолжает радости твоя, тако славы твоя умножает бог, о Россие! Прославим убо прославившаго нас, благодарим обрадовавшему нас! Его дело есть флот российский, его благословение есть толикая сила и толикия плоды флота российскаго. Он смотрением своим навел очи монарший на презренный ботик; он царское сердце зажегл ко архитектуре корабельной; он, предопределяя России возвращение своих и получение новых поморских стран, предварил ю благословением своим, сильну же и действенну на мори сотворил, вооружив флотом и толикими ущедрив победами. Благословен бог наш, изволивый тако! Буди имя господне благословенно от ныне и до века!

Благословен же и ты богом вышним, державнейший монархо российский, яко толь милостивое к достоянию твоему божие смотрение не вотще тобою действует. Как многими Россию твою одолжил еси благодеянии! Тебе должна есть исправление, красоту и толикую силу свою; тебе должна всю толь дивную и славную измену свою, что презренна прежде и поруганна всем, ныне славна и страшна всем есть, на мори и на земли побеждает. Торжествуй и радуйся толико благословен сый богом! Радуйся богу, помощнику твоему!

Но и сынове Сиони да возрадуются о царе своем. Видите благополучие ваше, сынове российстии, народе сла-венский! Видите, как имя ваше, славе тезоименитое, уже аки бы угасший свет свой и почернелое злато свое толь изрядно в премудром сем самодержце вашем обновило, яко аще когда, ныне наипаче по достоянию славяне нарицаемся. [7]

А вам, о мужественнии военачальницы и воини, котории на сей толь трудной и страшной акции труждатися не устрашилися есте и толь славную получили викторию, вам, о вернии монарха вашего служителие и истиннии его же подражателие, что речем? Кий венец соплетем? Кая победительная пения сочиним? Не краткаго слова, но веч-наго прославления достойни есте. Должни блажити вас старии, должны на образ ваш смотрети юнии, должен нынешний век величати, должен будет славити и последний род.

О премилостивый господи и боже наш, от его же все-даровитыя десницы толикая приемлем благодеяния, запечатлей милостию твоею данныя нам дары твоя, подаждь доброте нашей силу. Многодетны сохрани благо-вернейшаго государя нашего царя, вернаго министра твоего Петра Перваго и его благовернейшую царицу, государыню нашу Екатерину Алексиевну, царство их недвижимое, воинство непобедимое сотвори, все отечество наше благосостоянием и миром благослови, воззри и на супостаты наша и по толикой, немиролюбием их излиянной крови приити уже в чувство и мира возжелати повели. Аминь.

ГИСТОРИЯ О РОССИЙСКОМ МАТРОСЕ ВАСИЛИИ КОРИОТСКОМ И О ПРЕКРАСНОЙ КОРОЛЕВНЕ ИРАКЛИИ ФЛОРЕНСКОЙ ЗЕМЛИ[8]

В Российских Европиях некоторый живяше дворянин, имяше имя ему Иоанн, по малой фамилии Кориотской. Имел у себя сына Василия, лицом зело прекрасна. А оный дворянин в великую скудость прииде и не имеяше у себя пищи. Во едино Же время оный его сын рече отцу своему:

— Государь мой батюшко! Прошу у тебя родительского благословления, изволь меня отпустить в службу, — то мне будет в службе даваться жалованья, от которого и вам буду присылать на нужду и на прокормления.

Выслушав же отец и даде ему благословление, отпусти от себя. Василий же, взяв от отца своего благословление, прииде в Санкпетербурх и записался в морской флот в матросы. И отослали его на корабль по определению; на корабле призываше его по обыкновению матросскому зело нелестно и прочих всех матросов; в науках пребываше и у всех персон знатных в услужении полюбился, которого все любили и жаловали без меры. И слава об нем велика прошла за его науку и услугу, понеже он знал в науках матросских вельми остро, по морям, где острова, и пучины морские, и мели, и быстрины, и ветры, и небесные планеты, и воздухи. И за ту науку на кораблях старшим пребывал и от всех старших матросов в великой славе прославлялся.

Во едино же время указали маршировать и добирать младших матросов за моря в Галандию, для наук арихметических и разных языков; токмо оного Василия в старшие не командировали с младшими матросами, но оставлен бысть в Кранштате; но токмо он по желанию своему просился, чтоб его с командированными матросами послать за моря в Галандию для лучшего познания наук. По его прошению был командирован с прочими матросами, отпущен за моря в Галандию с младшими матросами.

Перейти на страницу:

Все книги серии Морская библиотека

Похожие книги

10 мифов о 1941 годе
10 мифов о 1941 годе

Трагедия 1941 года стала главным козырем «либеральных» ревизионистов, профессиональных обличителей и осквернителей советского прошлого, которые ради достижения своих целей не брезгуют ничем — ни подтасовками, ни передергиванием фактов, ни прямой ложью: в их «сенсационных» сочинениях события сознательно искажаются, потери завышаются многократно, слухи и сплетни выдаются за истину в последней инстанции, антисоветские мифы плодятся, как навозные мухи в выгребной яме…Эта книга — лучшее противоядие от «либеральной» лжи. Ведущий отечественный историк, автор бестселлеров «Берия — лучший менеджер XX века» и «Зачем убили Сталина?», не только опровергает самые злобные и бесстыжие антисоветские мифы, не только выводит на чистую воду кликуш и клеветников, но и предлагает собственную убедительную версию причин и обстоятельств трагедии 1941 года.

Сергей Кремлёв

Публицистика / История / Образование и наука
Образы Италии
Образы Италии

Павел Павлович Муратов (1881 – 1950) – писатель, историк, хранитель отдела изящных искусств и классических древностей Румянцевского музея, тонкий знаток европейской культуры. Над книгой «Образы Италии» писатель работал много лет, вплоть до 1924 года, когда в Берлине была опубликована окончательная редакция. С тех пор все новые поколения читателей открывают для себя муратовскую Италию: "не театр трагический или сентиментальный, не книга воспоминаний, не источник экзотических ощущений, но родной дом нашей души". Изобразительный ряд в настоящем издании составляют произведения петербургского художника Нади Кузнецовой, работающей на стыке двух техник – фотографии и графики. В нее работах замечательно переданы тот особый свет, «итальянская пыль», которой по сей день напоен воздух страны, которая была для Павла Муратова духовной родиной.

Павел Павлович Муратов

Биографии и Мемуары / Искусство и Дизайн / История / Историческая проза / Прочее