— А разве можно было проносить туда реальные предметы? - спросил я.
— Конечно... Если гости теряли что-то во время прогулки на очарованный остров, вещи обычно обнаруживались, когда сеанс кончался и видение исчезало. То же происходило и с теми, кто к концу сеанса не успевал вернуться к золотой портьере и оставался в полях Идиллиума. Они просто приходили в себя в темной половине зала, как бы пробудившись ото сна. Потом они выходили вместе со всеми через ту же портьеру, отчего приключение это считалось совершенно безопасным.
— И что случилось дальше?
— Когда Месмер и вторая группа медиумов оказались на очарованном острове, они устроились в специально придуманном для них здании. Оно, кстати сказать, выглядело как крохотный Михайловский замок - можно сказать, его зародыш. Сейчас уже никто не знает - то ли Павел построил свой замок по наброскам Академии Идиллиума, то ли этот эскиз для Академии нарисовал он сам. Медиумы начали там новый месмерический сеанс.
- Зачем? - спросила Юка.
- Вторая группа была нужна для того, чтобы раздвинуть новый мир, насытить его деталями, вовлечь гостей Идиллиума глубже в переживание. Месмер хотел, так сказать, достраивать иллюзию изнутри самой иллюзии - как при возведении бетонного здания поднимают чан для приготовления раствора на последний этаж.
Я подумал, что так на самом деле не делают, - но промолчал. Аналогия была понятной.
- Сначала все шло на удивление гладко, в полном соответствии с планом. А потом... Потом произошло нечто удивительное и невероятное, и Месмер сделал новое открытие.
На стене появилась следующая фреска -два лакея в париках (почему-то они показались мне похожими на прусских солдат) сравнивают показания хронометров.
- Месмер хотел сделать Идиллиум как можно более безопасным и удобным местом, превратив его в прогулочный парк для королей. Он старался исключить любые неожиданности. Поэтому им был заведен такой порядок - обе группы медиумов, внешняя и внутренняя, прекращали свою визуализацию одновременно. Для этого Месмер посылал на Идиллиум специального лакея с хронометром, который подавал остававшимся на острове медиумам сигнал точно в нужный момент. Но однажды про этого лакея просто забыли. По другой версии, его не пропустила охрана какого-то важного принца, веселившегося на Идиллиуме. И тогда...
-Что?
— Внешняя группа медиумов — та, что сидела возле золотой портьеры, - перестала создавать очарованный остров. Обычно загулявшиеся на Идиллиуме господа и дамы вскоре после этого оказывались в пустой половине зала, словно бы проснувшись после спектакля. В пустую половину зала возвращался и
— Что случилось дальше? - спросил я.
— На Месмера накинулась охрана оставшихся на Идиллиуме аристократов. Охранники требовали вернуть их пропавших господ. Месмер сперва отвечал, что господа выйдут позже. Но в темной половине зала так никто и не появился. Выждав несколько часов, Месмер велел первой группе медиумов — на всякий случай в том же точно составе — собраться вокруг своего
— Исчезли? — предположил я.
— Нашлись, - ответил Смотритель. -И благополучно вышли через проход между портьерами. Они ничего даже не заметили — просто решили, что сеанс был дольше обычного.
Я заметил, что верчу на столе синий кубик от игры, - и отпустил его.
- Месмер, - продолжал Смотритель, - погрузился в раздумья, пытаясь систематизировать все ему известное. Идиллиум возникал в воображении портьерных медиумов. Их галлюцинация затягивала в себя гостей. Но если этими гостями становилась другая группа медиумов, с их помощью Идиллиум мог само-поддерживаться изнутри. И здесь возникала опасная трещина в реальности, да чего там -зияющая черная воронка...
Я подумал о спиральной черной кляксе, через которую Смотритель шагнул в комнату - но ничего не сказал.
- Пока речь шла о совместно переживаемых галлюцинациях, - продолжал Смотритель, - можно было допустить что угодно. Но куда исчезали гости Идиллиума, когда первая группа медиумов прекращала создавать очарованный остров? Где находились люди и вещи? В видении второй группы медиумов? Но где в это время находилась сама вторая группа? Выходило, что в собственной умственной проекции. Потому что в физическом смысле нигде больше ее в это время не существовало. Понятно?
Я кивнул.