Читаем Сонька Золотая Ручка - королева воров полностью

К этой истории мы еще вернемся, а пока — еще одна «романтическая» легенда. На этот раз «одесский» вариант. Получившая образование в одесской школе, Сонька в восемнадцать лет влюбилась в юного грека, сына известного в Одессе лавочника. Молодые сбежали из дома, при этом юноша прихватил часть отцовских капиталов. Деньги быстро растаяли, а с ними увяла и любовь. Незадачливый жених вернулся пред суровы очи папаши, а Сонька упорхнула в свободный полет, оставив безутешных родителей в неведении относительно своей судьбы.

Вариантов множество. Они причудливо переплетаются, пересекаются между собой, складываются в узор из вымысла и реальности. Что было на самом деле, мы уже никогда не узнаем. Но, скорее всего, действительность была не столь красивой, как это представляется в легендах.

Скорее всего, Сонька родилась в местечке Повонзки в 1846 году. Там и провела детские годы. В школу, возможно, и ходила — в начальную. Вряд ли скупщик краденого стал бы хлопотать об образовании дочери. Умеет читать-писать — и ладно.

Откуда, в таком случае, у Соньки столь безупречное владение европейскими языками? Вспомним основные моменты ее смутной биографии. Варшава — окраина Российской империи. Здесь говорили преимущественно по-польски. Для Соньки это был второй родной язык — наряду с идиш. Немецкий для нее не представлял большой сложности, поскольку он очень похож на идиш. Русский язык в Польше того времени тоже был распространен, он считался официальным языком.

Что касается французского, итальянского, английского… А где свидетельства того, что Сонька ими владела? Хоть одно? Для того чтобы произвести благоприятное впечатление богатой путешественницы, Золотой Ручке достаточно было знания пары расхожих фраз. Далее в ходе разговора с будущими жертвами выяснялось, что Сонька — в том образе, который она себе придумывала, — является уроженкой России. Поэтому неглубокое знание языка ей тут же прощалось. Это наиболее логичное объяснение, иначе нам бы пришлось искать корни ее познаний румынского (Сонька подолгу жила в Румынии, скрываясь от российской полиции), итальянского (кстати, знание румынского облегчает освоение этого языка) и других европейских языков.

Стоит обратить внимание и на круг общения Соньки Золотой Ручки. Кто входил в число ее жертв? Владельцы ювелирных лавок. Купцы. Офицеры. Люди, явно не блистающие интеллектом. Большинство из них не владело иностранными языками. Для них все определял антураж — одежда изящной одинокой дамы, едущей в поезде неведомо куда. Ее украшения. Ее поведение. Ясно же — перед нами достойная женщина, аристократка. К чему какие-то проверки? Если не доверять ей, то… кому еще доверять?

Скорее всего, Сонька действительно владела зачаточными знаниями языков. Она обладала даром имитации — это был один из ее многочисленных талантов. Она умела сыграть любой образ, любую роль — от простой крестьянки до баронессы, от многодетной мамаши до французской маркизы, от златошвейки до знаменитой актрисы. Знание языков было одной из ее имитаций. Когда скороговоркой выпаленная фраза убеждает случайного собеседника, что перед ним иностранка. При этом разговор идет по-русски («извините, я не очень хорошо владею французским»). Чего, Сонька, собственно, и добивалась. Говорить на родном языке, оставляя у попутчика впечатление, что он для нее чужой.

О том, что Сонька не обладала обширными познаниями в какой-либо области и была, проще говоря, неважно образована, говорит книга Власа Дорошевича «Сахалин (Каторга)», в которой он излагает разговор с Сонькой, в ту пору каторжанкой, содержательницей квасной лавки и сожительницей некоего каторжанина Богданова, личности темной и жестокой. Сонька в этой документальной книге говорит совершенно простым языком. От ее мнимого «аристократизма» нет и следа. А по логике событий она должна была перейти на привычный язык русской аристократии.

Перед ней же был приезжий барин, человек, который (по мнению многих каторжан) был способен изменить их судьбу или каким-то образом ее облегчить. И Сонька не воспользовалась возможностью вспомнить былое? Сонька? Нет, это невозможно. Даже в униженном состоянии, много раз битая, много раз изнасилованная, она не утратила гордости. И это тоже видно из ее беседы с Дорошевичем. Только это была не гордость бывшей аристократки, а гордость обычной крестьянской бабы. Не более того.

Вся криминальная карьера Соньки Золотой Ручки говорит о том, что для нее имело колоссальное значение то впечатление, которое она оставляла у людей. Что казаться для нее было превыше, чем быть. Сонька была очень амбициозным человеком. Амбициозным и лишенным многих моральных качеств, определяющих бытие человека. Перед Дорошевичем она плачет, тоскуя по дочерям. В жизни не встречалась с ними, откупаясь пересылкой денег на их содержание. Там, на каторге, грустит об утраченной свободе. А в недавнем прошлом идет напролом, не думая о последствиях. Сонька грабит таких же несчастных каторжан, спекулирует водкой, не гнушается ничем. А к себе требует снисхождения — хотя бы морального.

Перейти на страницу:

Все книги серии След в истории

Йозеф Геббельс — Мефистофель усмехается из прошлого
Йозеф Геббельс — Мефистофель усмехается из прошлого

Прошло более полувека после окончания второй мировой войны, а интерес к ее событиям и действующим лицам не угасает. Прошлое продолжает волновать, и это верный признак того, что усвоены далеко не все уроки, преподанные историей.Представленное здесь описание жизни Йозефа Геббельса, второго по значению (после Гитлера) деятеля нацистского государства, проливает новый свет на известные исторические события и помогает лучше понять смысл поступков современных политиков и методы работы современных средств массовой информации. Многие журналисты и политики, не считающие возможным использование духовного наследия Геббельса, тем не менее высоко ценят его ораторское мастерство и умение манипулировать настроением «толпы», охотно используют его «открытия» и приемы в обращении с массами, описанные в этой книге.

Генрих Френкель , Е. Брамштедте , Р. Манвелл

Биографии и Мемуары / История / Научная литература / Прочая научная литература / Образование и наука / Документальное
Мария-Антуанетта
Мария-Антуанетта

Жизнь французских королей, в частности Людовика XVI и его супруги Марии-Антуанетты, достаточно полно и интересно изложена в увлекательнейших романах А. Дюма «Ожерелье королевы», «Графиня де Шарни» и «Шевалье де Мезон-Руж».Но это художественные произведения, и история предстает в них тем самым знаменитым «гвоздем», на который господин А. Дюма-отец вешал свою шляпу.Предлагаемый читателю документальный очерк принадлежит перу Эвелин Левер, французскому специалисту по истории конца XVIII века, и в частности — Революции.Для достоверного изображения реалий французского двора того времени, характеров тех или иных персонажей автор исследовала огромное количество документов — протоколов заседаний Конвента, публикаций из газет, хроник, переписку дипломатическую и личную.Живой образ женщины, вызвавшей неоднозначные суждения у французского народа, аристократов, даже собственного окружения, предстает перед нами под пером Эвелин Левер.

Эвелин Левер

Биографии и Мемуары / Документальное

Похожие книги

Адмирал Советского Союза
Адмирал Советского Союза

Николай Герасимович Кузнецов – адмирал Флота Советского Союза, один из тех, кому мы обязаны победой в Великой Отечественной войне. В 1939 г., по личному указанию Сталина, 34-летний Кузнецов был назначен народным комиссаром ВМФ СССР. Во время войны он входил в Ставку Верховного Главнокомандования, оперативно и энергично руководил флотом. За свои выдающиеся заслуги Н.Г. Кузнецов получил высшее воинское звание на флоте и стал Героем Советского Союза.В своей книге Н.Г. Кузнецов рассказывает о своем боевом пути начиная от Гражданской войны в Испании до окончательного разгрома гитлеровской Германии и поражения милитаристской Японии. Оборона Ханко, Либавы, Таллина, Одессы, Севастополя, Москвы, Ленинграда, Сталинграда, крупнейшие операции флотов на Севере, Балтике и Черном море – все это есть в книге легендарного советского адмирала. Кроме того, он вспоминает о своих встречах с высшими государственными, партийными и военными руководителями СССР, рассказывает о методах и стиле работы И.В. Сталина, Г.К. Жукова и многих других известных деятелей своего времени.Воспоминания впервые выходят в полном виде, ранее они никогда не издавались под одной обложкой.

Николай Герасимович Кузнецов

Биографии и Мемуары
100 великих гениев
100 великих гениев

Существует много определений гениальности. Например, Ньютон полагал, что гениальность – это терпение мысли, сосредоточенной в известном направлении. Гёте считал, что отличительная черта гениальности – умение духа распознать, что ему на пользу. Кант говорил, что гениальность – это талант изобретения того, чему нельзя научиться. То есть гению дано открыть нечто неведомое. Автор книги Р.К. Баландин попытался дать свое определение гениальности и составить свой рассказ о наиболее прославленных гениях человечества.Принцип классификации в книге простой – персоналии располагаются по роду занятий (особо выделены универсальные гении). Автор рассматривает достижения великих созидателей, прежде всего, в сфере религии, философии, искусства, литературы и науки, то есть в тех областях духа, где наиболее полно проявились их творческие способности. Раздел «Неведомый гений» призван показать, как много замечательных творцов остаются безымянными и как мало нам известно о них.

Рудольф Константинович Баландин

Биографии и Мемуары
100 великих интриг
100 великих интриг

Нередко политические интриги становятся главными двигателями истории. Заговоры, покушения, провокации, аресты, казни, бунты и военные перевороты – все эти события могут составлять только часть одной, хитро спланированной, интриги, начинавшейся с короткой записки, вовремя произнесенной фразы или многозначительного молчания во время важной беседы царствующих особ и закончившейся грандиозным сломом целой эпохи.Суд над Сократом, заговор Катилины, Цезарь и Клеопатра, интриги Мессалины, мрачная слава Старца Горы, заговор Пацци, Варфоломеевская ночь, убийство Валленштейна, таинственная смерть Людвига Баварского, загадки Нюрнбергского процесса… Об этом и многом другом рассказывает очередная книга серии.

Виктор Николаевич Еремин

Биографии и Мемуары / История / Энциклопедии / Образование и наука / Словари и Энциклопедии