Отец Браун снова задумчиво кивнул.
– Другие предположения насчет оружия были? – спросил он.
– Было одно, – ответил Фиеннс. – От одного из младших Дрюсов, двоюродных братьев, я имею в виду. Ни Герберт, ни Гарри поначалу не производили впечатление людей, которые могут оказать хоть какую-то помощь в научном расследовании. Но если Герберт – типичный тяжелый драгун, украшение и гордость своего конногвардейского полка, и ничто, кроме лошадей, его не интересует, то его младший брат Гарри служил в индийской полиции и кое-что понимает в таких вещах. Можно даже сказать, что по-своему он даже очень умен… Наверное, даже слишком умен – он оставил службу в полиции из-за того, что отмежевался от бюрократической волокиты и стал действовать на свой страх и риск. Короче говоря, он был чем-то вроде сыщика, изголодавшегося по работе, поэтому и накинулся на это дело с рвением профессионала. У нас с ним даже возник спор по поводу оружия. Спор, который привел к чему-то новому. Началось все с того, что он заявил, будто я неправильно описываю поведение собаки. Она, мол, не лаяла, а рычала на Трейла.
– И в этом он был прав, – заметил священник.
– Этот парень к тому же заявил, что, раз уж на то пошло, Нокс и раньше рычал на людей. В том числе и на секретаря Флойда. На это я возразил, что его аргумент опровергает сам себя, потому что преступление это не могли совершить двое или трое, и меньше всего стоит подозревать Флойда, этого невинного мальчишку, рыжая голова которого к тому же все время торчала над кустами у всех на виду.
«Я знаю, что определенные трудности есть, – сказал мне мой коллега. – Вы не могли бы пройти со мной по саду? Хочу показать вам что-то такое, чего, похоже, никто не заметил». Это происходило в день убийства, сразу после того, как обнаружили тело. Стремянка все еще стояла на том же месте, и рядом с ней мой проводник остановился, нагнулся и поднял из высокой травы какой-то предмет. Это оказались садовые ножницы, которыми пользуются, чтобы подстригать кусты, и на одном из лезвий было пятнышко крови.
На минуту стало тихо, а потом отец Браун неожиданно произнес:
– Для чего приходил адвокат?
– Он уверяет, что полковник послал за ним, собираясь изменить завещание, – ответил Фиеннс. – И, раз уж об этом зашел разговор, я должен упомянуть еще об одной вещи, связанной с изменением завещания. Видите ли, завещание не было подписано в беседке в тот день.
– Я так и думал, – сказал отец Браун. – Ведь для этого требуется присутствие двух свидетелей.
– Адвокат приехал за день до этого, тогда оно и было подписано. Однако на следующий день старик засомневался насчет одного из свидетелей.
– Кто выступил свидетелем? – спросил отец Браун.
– В этом-то и дело! – возбужденно воскликнул его друг. – Свидетелями были Флойд, секретарь, и этот доктор Валантен, хирург заграничный или кто он там. И эти двое, представьте, поссорились. Надо сказать, что секретарь – человек довольно назойливый, большой любитель вмешиваться не в свои дела. Он из той породы горячих сорвиголов, чей пыл и темперамент, к сожалению, оборачиваются склонностью к кулачным боям и жуткой подозрительностью. Как правило, они сомневаются в людях, а не доверяют им. Такие рыжеволосые взрывные люди чаще всего безгранично доверчивы или беспредельно недоверчивы, а иногда в них уживается и первое и второе. К тому же он не только на все руки мастер, так еще и знает все лучше всех. Привычка у него такая: поучать, да при этом еще и настраивать людей друг против друга. Все это надо учитывать, если разбирать, почему он стал подозревать Валантена, но в данном конкретном деле, похоже, за всем этим действительно что-то есть. Флойд сказал, что фамилия Валантена на самом деле не Валантен. Сказал, что раньше уже встречал доктора и тогда его звали де Виллон, и поэтому – это он так говорит – завещание полковника можно признать недействительным. Ну и, разумеется, при этом Флойд не преминул объяснить адвокату, что прописано в законах по этому поводу. Они из-за этого жутко поссорились.
Отец Браун рассмеялся.
– Такое часто происходит между свидетелями, которые заверяют завещание, – сказал он. – Это говорит о том, что им ничего не перепало. Ну а что доктор Валантен? Я не сомневаюсь, что этот секретарь-всезнайка знал, как зовут доктора, лучше, чем сам доктор. Хотя даже доктор мог дать какую-нибудь информацию.
Фиеннс на миг задумался, а потом ответил: