Читаем Социология полностью

Под владельцем здесь и далее понимается (в обычном случае) не участник трудового процесса, необходимый как таковой, будь он руководителем или работником. Он может, будучи владельцем, быть и руководителем; но не обязательно и чаще всего таковым не является.

Домохозяйственное использование рабов и крепостных (зависимых любого рода) не как работников доходного предприятия, но в качестве источника ренты было характерно для Античности и раннего Средневековья. В клинописных таблицах говорится, например, о рабах персидского принца, которых отдают в обучение, чтобы потом, может быть, сделать работниками в домохозяйстве, но также может быть, чтобы в обмен на отчисления (греч. άποφορά, рус. obrok, нем. Halszins или Leibzins) оставить фактически свободно трудиться на клиентов. Это было почти правилом (хотя, возможно, и не без исключений) в отношении эллинских рабов, в Риме самостоятельное хозяйство зависимых от домохозяина лиц, включавшее peculium и merx peculiaris (само собой, предусматривалась уплата отчислений господину), сложилось в правовой институт. В Средние века, например, в Западной и Южной Германии крепостная зависимость посредством разных механизмов регулярно переходила в простое право получения ренты с почти независимых в остальном людей; в России часто (хотя это и не было правилом) господин ограничивался сбором оброка с фактически свободных (хотя юридически это выглядело сомнительным) в передвижении и поселении работников.

Использование несвободных работников в целях получения дохода, особенно в помещичьих (а также во многих княжеских, как, предположительно, и у фараонов) домашних производствах, принимало одну из следующих форм:

   c) несвободная поставка товаров, сырье для которых (например, лен) работники (крепостные крестьяне) сами добывали и перерабатывали,

   d) несвободная обработка материалов, поставляемых господином.

Продукт (возможно, частично) превращался господином в деньги. Нередко (например, в Античности) такое рыночное использование оставалось в категории случайных доходов, что не было характерно для начала Нового времени, особенно в пограничных немецко-славянских регионах: именно (хотя и не только) здесь возникли помещичьи и крепостные домашние производства.

Такая доходная деятельность могла превращаться в постоянное предприятие в форме

   a) несвободного домашнего труда или

   b) несвободного труда в мастерской.

Обе формы обнаруживаются (причем последняя как один из вариантов эргастерия) в Античности в фараонских и храмовых мастерских и (как свидетельствуют фрески на гробницах) у частных владельцев рабов и крепостных на Востоке, далее — в Элладе (Афины, Демосфен), в римских имениях как побочные предприятия (см. изложение Г. Гуммеруса), в Византии, в каролингском genitium (= gynaikeion) и в Новое время, например, на русских крепостных фабриках (см. книгу М. Туган-Барановского о русской фабрике, 1900 г.).

Вариант 3, предполагающий

            c) отсутствие любого рода апроприации, т. е. труд в силу формально обоюдно добровольного контракта (в этом смысле формально свободный труд). Но контракт при этом может материально по-разному регулироваться конвенциональной или принудительно-правовой организацией условий труда.

Свободный контрактный труд может быть использован и, как правило, используется

   a) домохозяйственно

      1) как разовая работа149,

         αα) в собственном домохозяйстве нанимателя, т. е. на дому у клиента150, или

         ββ) в домохозяйстве работника, т. е. надомная работа151,

      2) как постоянная работа

         αα) в собственном домохозяйстве нанимателя (нанятые домашние слуги) или

         ββ) в домохозяйстве самого работника (типично — колоны);

   b) с целью получения дохода, а именно как

      1) разовая или

      2) постоянная работа, причем в обоих случаях

         1) в домохозяйстве работника (надомная) или

         2) в закрытом предприятии хозяина (работники имения или мастерской, особенно фабричные работники).

В случае а) работник в силу контракта становится на службу потребителю его услуг, который руководит его работой, в случае b) — на службу предпринимателю.

Это экономически основополагающее различие, несмотря на идентичность правовых форм. Колоны могут относиться и к одному, и к другому виду, но по типу своему они работники ойкоса152.

Вариант 4, он же

            d) иногда имеющая место апроприация возможностей использования труда в пользу союза работников без апроприации или же без свободной апроприации в пользу отдельных работников путем

               α) абсолютного или относительного закрытия союза вовне или

               β) исключения либо ограничения возможности выведения трудового дохода руководителем без участия работников.

Перейти на страницу:

Все книги серии Хозяйство и общество: очерки понимающей социологии

Социология
Социология

Представляем читателю первое полное издание на русском языке классического сочинения Макса Вебера «Хозяйство и общество». Эта книга по праву была признана в 1997 году Международной социологической ассоциацией главной социологической книгой XX века. Поскольку история социологии как науки и есть, собственно, история социологии в XX веке, можно смело сказать, что это - главная социологическая книга вообще.Книга разделена на четыре тома: том I «Социология», том II «Общности», том III «Право», том IV «Господство».«Хозяйство и общество» учит методологии исследования, дает блестящие образцы социологического анализа и выводит на вершины культурно-исторического синтеза.Инициатором и идеологом проекта по изданию книги Макса Вебера на русском языке и редактором перевода выступил доктор философских наук, профессор Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики» Л.Г. Ионин.Книга представляет собой первый том четырехтомного издания эпохального труда Макса Вебера «Хозяйство и общество». Это первый полный перевод на русский язык. В томе I дана характеристика основных понятий понимающей социологии в целом, сформулированы принципы экономической социологии, дан краткий очерк социологии господства (в частности, харизматического и бюрократического типов господства) и намечены пути выработки новой для своего времени концепции социальной структуры и социальной стратификации. Фактически в этом томе сформулированы понятия, которые послужат читателю путеводной нитью для понимания важнейших проблем наук об обществе, рассматриваемых в последующих томах этого классического сочинения, которые сейчас готовятся к печати.Издание предназначено для социологов, политологов, историков, экономистов, вообще для специалистов широкого спектра социальных и гуманитарных наук, а также для круга читателей, интересующихся проблемами социального и культурного развития современности.

Макс Вебер

Обществознание, социология
Общности
Общности

Представляем читателю первое полное издание на русском языке классического сочинения Макса Вебера «Хозяйство и общество». Эта книга по праву была признана в 1997 году Международной социологической ассоциацией главной социологической книгой XX века. Поскольку история социологии как науки и есть, собственно, история социологии в XX веке, можно смело сказать, что это - главная социологическая книга вообще.«Хозяйство и общество» учит методологии исследования, дает блестящие образцы социологического анализа и выводит на вершины культурно-исторического синтеза.Инициатором и идеологом проекта по изданию книги Макса Вебера на русском языке и редактором перевода выступил доктор философских наук, профессор Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики» Л.Г. Ионин.Книга представляет собой второй том четырехтомного издания труда Макса Вебера «Хозяйство и общество». Это первый полный перевод знаменитого сочинения на русский язык. Главы, вошедшие в настоящий том, демонстрируют становление структур рациональности, регулирующих действие общностей на разных этапах исторического развития. Рассматриваются домашняя общность, ойкос, этнические и политические образования, в частности партии и государства. Особого внимания заслуживает огромная по объему глава, посвященная религиозным общностям, представляющая собой, по существу, сжатый очерк социологии религии Вебера.Издание предназначено для социологов, политологов, историков, экономистов, вообще для специалистов широкого спектра социальных и гуманитарных наук, а также для круга читателей, интересующихся проблемами социального и культурного развития современности.

Макс Вебер

Обществознание, социология

Похожие книги

Наши разногласия. К вопросу о роли личности в истории. Основные вопросы марксизма
Наши разногласия. К вопросу о роли личности в истории. Основные вопросы марксизма

В сборник трудов крупнейшего теоретика и первого распространителя марксизма в России Г.В. Плеханова вошла небольшая часть работ, позволяющая судить о динамике творческой мысли Георгия Валентиновича. Начав как оппонент народничества, он на протяжении всей своей жизни исследовал марксизм, стремясь перенести его концептуальные идеи на российскую почву. В.И. Ленин считал Г.В. Плеханова крупнейшим теоретиком марксизма, особенно ценя его заслуги по осознанию философии учения Маркса – Энгельса.В современных условиях идеи марксизма во многом переживают второе рождение, становясь тем инструментом, который позволяет объективно осознать происходящие мировые процессы.Издание представляет интерес для всех тек, кто изучает историю мировой общественной мысли, стремясь в интеллектуальных сокровищницах прошлого найти ответы на современные злободневные вопросы.

Георгий Валентинович Плеханов

Обществознание, социология
Мозг: прошлое и будущее. Что делает нас теми, кто мы есть
Мозг: прошлое и будущее. Что делает нас теми, кто мы есть

Wall Street Journal назвал эту книгу одной из пяти научных работ, обязательных к прочтению. Ученые, преподаватели, исследователи и читатели говорят о ней как о революционной, переворачивающей представления о мозге. В нашей культуре принято относиться к мозгу как к главному органу, который формирует нашу личность, отвечает за успехи и неудачи, за все, что мы делаем, и все, что с нами происходит. Мы приравниваем мозг к компьютеру, считая его «главным» в нашей жизни. Нейрофизиолог и биоинженер Алан Джасанов предлагает новый взгляд на роль мозга и рассказывает о том, какие именно факторы окружающей среды и процессы человеческого тела формируют личность и делают нас теми, кто мы есть.

Алан Джасанов

Обществознание, социология / Научно-популярная литература / Образование и наука
Реконизм. Как информационные технологии делают репутацию сильнее власти, а открытость — безопаснее приватности
Реконизм. Как информационные технологии делают репутацию сильнее власти, а открытость — безопаснее приватности

Эта книга — о влиянии информационных технологий на социальную эволюцию. В ней показано, как современные компьютеры и Интернет делают возможным переход к новой общественной формации, в основе которой будут лежать взаимная прозрачность, репутация и децентрализованные методы принятия решений. В книге рассмотрены проблемы, вызванные искажениями и ограничениями распространения информации в современном мире. Предложены способы решения этих проблем с помощью распределённых компьютерных систем. Приведены примеры того, как развитие технологий уменьшает асимметричность информации и влияет на общественные институты, экономику и культуру.

Илья Александрович Сименко , Илья Сименко , Роман Владимирович Петров , Роман Петров

Деловая литература / Культурология / Обществознание, социология / Политика / Философия / Интернет